Возьми мое сердце

– Отлично, значит, полетаем вместе этой ночью?

– Смотря, что ты имеешь в виду, – глаза красотки жадно сверкнули, она кокетливо прогнула спинку и медленно провела кончиком языка по нижней губе.

Приключения она любила. Предложение этого денди могло означать что угодно, от крутого безбашенного секса до реального полета на частном самолете. Судя по его одежде – он не из простых. Наверняка есть богатый папик, а значит, она удачно сегодня зашла на стаканчик коктейля.

– У входа в клуб стоит мой байк, на нем классно летается, – Лес не сводил с нее внимательного взгляда.

– Н-нет, спасибо, – взгляд девушки потускнел. Каким бы красавцем он ни был, она не пойдет с ним. Неужели она похожа на дешевку? По-видимому, парень не так уж и богат – какой-то мотоцикл… – Знаешь, я боюсь быстрой езды, лучше я вызову себе такси. Но спасибо за приглашение.

Лес обнажил зубы в насмешливой улыбке, и у рыженькой свело низ живота, но усилием воли она приказала себе остаться верной своим принципам – отдаваться только за очень большие деньги.

Лес обернулся к другу. Василь кивнул ему, давая понять, что отпускает, и переключил свое внимание на довольно захмелевшую девушку, успевшую забыть, что снял ее совсем другой молодой человек.

– В таком случае доброй ночи, – Лес наклонился к лисичке, обдав ее тонким ароматом одеколона со вкусом лаванды, яблока и корицы. Любовь к дорогому парфюму он перенял от отца. – Это на такси, – и положил перед обомлевшей девушкой крупную купюру.

Он неспешно поднялся, девушка, словно завороженная, не сводила с него глаз. Подмигнув на прощанье, он развернулся и быстро направился к выходу.

Он удалялся, спиной чувствуя печальный взгляд рыжей красотки. Если бы в этот зал впустили маленького Захарку, хотя Арс вряд ли пошел бы на это, в этом заведении, включая все три этажа, заполненные мужчинами, молодыми людьми и великовозрастными юнцами, Лес был бы вторым по степени значимости и обеспеченности, а красотку смутил его байк.

Ну и черт с ней.

ГЛАВА 3

– Еще одна такая проверка, и я уволюсь к чертовой матери, – миловидный блондин лет тридцати пяти, высокий и крепкий, налил в широкий стакан темную жидкость, поднес к губам. – Зачем мне эта головная боль? – проговорил он капризным тоном.