Слезы-вода

– Вам звонили, два раза, мистер Джонатан и миссис Флэтчер, – заговорила она, преодолевая последние ступени. – Оба с одной просьбой – дать согласие на проведение ежегодного бала в вашем доме. Мистер Джонатан просил сказать, что заедет к вам завтра, я попросила сделать это между двенадцатью и четырнадцатью часами, ведь вы будете в это время дома?

– Спасибо, Ди, все верно, – казалось, она не слушала разговорчивую девушку, витая где-то в своих мыслях, и лишь рассеянно ей улыбнулась.

Перед огромным старинным зеркалом в бронзовом багете поправила гладкие волосы, убранные в безупречную прическу, и, пройдя в зал, присела на белоснежный диван.

– Вам два письма, одно из городского совета, другое личное, – с прямой спиной, идеально одетая Ди наблюдала, как подбежавшая горничная предупредительно подложила хозяйке подушку под поясницу, придвинула низкий пуфик под ноги, протянула бежевый плед.

– Личное? От кого же? – тон был прежним, но Ди знала, что хозяйка взволнована. Так происходило всегда, когда приходили желтые конверты без обратного адреса, подписанные одной только литерой С со сложным вензелем, запечатанные простой дешевой печатью.

– Пожалуйста, мадам, – помощница почтительно склонила голову, протягивая письма. – Мари, принесите чаю, – поторопила она замершую на месте горничную. Та замотала головой и поспешила к дверям.

Мари очень шло ее форменное голубое платье, которое удачно подчеркивало все достоинства точеной фигуры, что было как нельзя кстати, когда она заходила в мясную лавку, если там бывал Итон, слуга их соседей, пожилой пары мистера и миссис Уайтов.

Девушка выпорхнула из залы, оставив молодую женщину в волнении. Чарующая обстановка давно не вдохновляла хозяйку особняка, царство тонкого вкуса и красоты не было таким желанным с тех пор, как жизнь стала зависеть от таких вот желтых конвертов. В них теперь заключался смысл ее существования, с ними были связаны все ее чаяния и мечты.

Глаза пробегали по ровным строчкам, выведенным каллиграфическим почерком, и казалось, он незримо присутствует здесь, рядом с ней, но расстояние, которое их разделяло, измерялось отнюдь не в футах и милях, оно было больше и глубже, чем можно было себе представить.