Одинокая волчица. Том первый. Еще не вечер

Скоро привыкнешь, будешь, как мы все, с петухами вставать.

Про себя я сильно усомнилась в этом прогнозе. Привычка привычкой, но я по натуре – стопроцентная сова и подъем раньше десяти утра для меня – гражданский подвиг. Конечно, когда я работала, как все люди, «от и до», да еще на дорогу в один конец тратила около часа, моя натура вынуждена была приспосабливаться к общему режиму, хотя и сопротивлялась отчаянно. А теперь, когда я сама себе хозяйка, да еще, как правило, работаю заполночь… Хотя, чего только с людьми не бывает, может, и перестроюсь.

На свежем-то воздухе.

Делать мне было совершенно нечего: от предложения помочь по хозяйству Софья Михайловна отказалась категорически, сказав, что у нее и Мариночка-то к плите и мойке не подходит, а уж мне тут тем более нечего делать. Так что я переоделась в шорты и маечку и пошла обследовать окрестности. Определенную слабость я еще испытывала, но со вчерашним было не сравнить.

Проторенная тропинка довольно быстро вывела меня к берегу реки, неширокой, но довольно быстрой.

У первой встречной тетки, я спросила, как этот бурный поток называется и, услышав знакомое название «Десна», успокоилась и села на берегу под кустик.

Справа примерно в километре были видны железнодорожный мост, а за ним – автомобильный, и все основные купальщики почему-то тусовались именно там. Присмотревшись к воде в том месте, где я сидела, я поняла причину: дно реки уходило вниз почти вертикально, а сквозь воду виднелись верхушки пышных водорослей.

Да, скорей всего, купаться тут было не особенно приятно: дома меня ждал бассейн без глины и тины, а также всякой мелкой живности, типа головастиков. Да и жары особой пока не наблюдалось.

Непредсказуемыми путями мысли мои вернулись к тому, что сказала Марина: квартирный вопрос Алешки я теперь вполне в состоянии решить сама. И для этого – пока – совершенно не обязательно разменивать квартиру, достаточно просто прописать в нее сына и подождать, как повернется жизнь. Тем более что устройство хором на Пречистенке вполне позволяло обеспечить практически автономное существование друг от друга, особенно если учесть толщину стен дома дореволюционнной постройки, то есть практически полную звукоизоляцию.

Самая большая комната, та, в которой обитал Валерий Павлович, имела еще одно несомненное достоинство, помимо размеров (без малого двадцать пять метров). Оба ее окна и балкон выходили в тихий зеленый дворик, что для центра Москвы – большая редкость.