Тайное свидание

– Ох, и я тоже – никогда! – Розалинда Морисси изо всех сил прижала дневник к груди. – Какое же он отвратительное чудовище!

– Кто, Энфилд? – мрачно усмехнулась Салли. – Да, он определенно ведет себя как негодяй, когда дело касается женщин. Впрочем, так было всегда. Хотя никто не решится оспаривать тот факт, что во время войны он храбро сражался.

– И все равно не понимаю, что я в нем нашла! – воскликнула Розалинда. – Куда приятнее, например, общество лорда Лавджоя. Кстати, что вы скажете о нем, Салли? У вас всегда самые свежие новости, несмотря на то что вы так редко покидаете свой замечательный особняк.

– Да, вы правы, мне не нужно далеко ходить, чтобы узнать последние сплетни, – улыбнулась Салли. – Рано или поздно все они сами приплывают к дверям «Помпеи». Что же касается Лавджоя, то я лишь недавно услышала о его чарах. И как мне говорили, чары эти уже не раз применялись. – Она взглянула на Августу. – Не так ли, дорогая?

– Пожалуй. На прошлой неделе я танцевала с ним у Лофенбери. – Августа вспомнила смеющегося рыжеволосого барона Лавджоя с блестящими зелеными глазами.

– По-моему, он последний в роду. Помнится, говорили что-то насчет его богатых имений в Норфолке. – Салли поджала губы. – Однако понятия не имею, какой доход приносят эти владения. Будьте предельно осторожны, Розалинда, иначе снова угодите в лапы охотнику за приданым.

Розалинда застонала:

– Ну почему все привлекательные мужчины страдают столь ужасными недостатками?

– Иногда бывает и наоборот, – вздохнула Августа. – Случается, привлекательный джентльмен первым обнаруживает массу недостатков в даме, которая, к несчастью, довольно сильно им увлечена…

– Мы снова обсуждаем Грейстоуна? – Салли проницательно посмотрела на Августу.

– Боюсь, что да, – вздохнула та. – А знаете, он просто взял и признался мне, что у него действительно есть список невест, которых он примеряет на роль будущей графини Грейстоун.

Розалинда с мрачным видом кивнула:

– Я тоже слышала об этом списке. Кто бы в нем ни значился, любая из них в конце концов поймет, что почти невозможно жить в соответствии с установленными им законами и правилами. Его жена Кэтрин умерла при родах в первый же год их брака, однако успела произвести на Грейстоуна поистине неизгладимое впечатление своими добродетелями.