Игра в человека: Сага о Виннфледах

Хотел, чтобы Харальд отметил его, но… – Что можно так долго женщине делать с мужчиной? – буркнул мальчишка и закатил глаза. – Надеюсь, отец заберёт нас утром и мы отправимся за рыбой!

Морган напоследок укрыл больного и вернулся к своей постели.

– Я не могу пока бросить Эйрика без присмотра.

Сверр вспыхнул и метнул на пострадавшего брата яростный взгляд.

– Нужно его выходить.

– Пусть Астрид этим занимается! – сердито выпалил Сверр. – Она девчонка! Сама сказала, что скоро замуж. Ей надо учиться.

Морган улыбнулся, пытаясь этим жестом усмирить брата.

– Астрид может пригодиться помощь. Пару дней, и думаю, Эйрик пойдёт на поправку. Папа теперь надолго задержится в поселении, успеем сходить, – Мо примирительно взял руки близнеца в свои. – Эйрик маленький, о нём нужно заботиться!

– Я тоже хочу, чтобы ты заботился обо мне, – обиженно сопя, пробурчал Сверр. – Я твой близнец! Самый близкий человек во всём Мидгарде!

– Ох, Сверри… – Морган на правах старшего брата притянул кудрявого к себе, крепко обнимая.

– И мы должны быть втроём, – всё ещё упрямо процедил Сверр, недовольно нахохлившись.

– Обещаю, – кивнул Мо. – А сейчас спать, – и первым лёг, почти мгновенно проваливаясь в сон.

Сверр остался сидеть. Покосился на Эйрика и поморщился.

– Мои близнецы, – наконец прошептал мальчишка и улёгся, беря руки Мо и Астрид в свои и крепко сжимая. – Мои.

3.

Лезвие соскользнуло с кораблика, разрезая пальцы до костей. Финн охнул и выронил нож, алая кровь заструилась по коже на пол.

Слабак… Стоял и смотрел, вместо того, чтобы защитить брата! Звук ударов до сих пор звучал в ушах.

Финн стиснул зубы, пытаясь вытеснить из головы запечатлевшийся образ. Колдун… Бесполезный и бесталанный. Как мать и говорит! Не вспомнил ни одного заклинания!

И ладно чары подвели – Финн постоянно в них сомневался, – но почему смелости не хватило просто заступиться за Эйрика?

Слабак! Жалкий и недостойный сын своего отца.

Финн ругал себя, не стесняясь принижать, и понимал, что сам во всём виноват. От этого слезы ещё сильнее катались по щекам, а ненависть к себе и матери росла с большей силой.

Старший брат, хранитель… Жалкий трус! Даже Морган, хоть на два года младше него, умудряется вставать на защиту тройняшек и Эйрика. Да что там, сам Эйрик противостоит матери, не боясь её злить.