Исток бесчеловечности

А как он увидел малышей, то, к счастью, отступил в сторону, позволил специалистам по наваждениям разобраться, кто тут чернокнижник, а кто нет.

«Лежишь ночью без сна, – думал Хигг, – смотришь на свои большие руки и мечтаешь о том, чтобы какой-нибудь палач из Города Ночь их на плахе оттяпал».

Катер вспоминал свою семью из Элмша.

– Мы никуда не поедем, – сказала ему жена, – Я потомственная грифонозаводчица, никто в них столько не понимает. А внизу грифоны вообще не водятся. Кто я там? Дай близняшкам немножко подрасти, выучить, что нужно, чтобы выжить здесь, в горах.

Тогда посмотрим.

– Да не нужно им этому учиться! – уговаривал он. – Сианна, неужели ты не видишь, что тут происходит, какие силы в игре? Во что превращаются соседи?

– Ну уж… Хорошие люди пока ещё ни во что не превратились! – заявляла она, но глаза прятала. – Кому мы внизу нужны? Что ты там будешь делать, стрелок, на кого охотиться? В столице стрелять нечего, а в Буролесье тебя самого дичь сожрёт, если хотя бы половина из того, что рассказывают, правда.

Да и мне поздно учиться рыбу разводить! Никуда мы не поедем. Кто знает, может, и придумаем, как наши края от проклятья избавить. Но только если вместе пораскинем мозгами, а не побежим, задрав подол, прочь из родного гнезда.

Гнездо и вправду было замечательно-уютным, досталось им от звероптиц, прирученных женой. Странно и тяжело было покидать его. Милые рожицы близняшек маячили в уголке: одна, как обычно, сосредоточенно заплетала косички другой, и обе делали вид, что не слушают.

– Сианна, что-то дети молчат в последнее время, – встревожился Катер. – А ведь раньше болтали, не умолкая! Вы здоровы? – он заглянул в изумрудные глазки обеим попеременно. Малышки загадочно ухмыльнулись в ответ.

– А что тут говорить? – ласково отозвалась мать. – И так ясно. Мы элмшцы. Тут родились, тут… как повезёт.

И Катер не убедил, как ни старался. Тогда он удрал, не дожидаясь, что перьями обрастёт или начнёт грифонят сырыми жрать.

Барон Элмш считал единственным средством от беды «убийство» камня, на котором возвели замок. Но Катеру казался очевидным иной путь: бегство. Лучше уж остаться человеком среди чужих людей, чем превратиться в животное дома.

Его Сианна… Кто знает, на кого или на что она теперь похожа. Несомненно, к лучшему, что он не был свидетелем метаморфозы. В памяти она, единственная любовь, осталась юной и прекрасной.