Исток бесчеловечности

Что в темноте намалюешь? Я вам точно говорю: наследники Бремерзе – не дураки. Узнает народ, что великая художница ерунду накорябала – сразу славы-то поубудет. Так что лучше концы в воду.

Штиллер вспомнил о Бартоломео и поёжился.

– Заказчик – внук Марион, Ян Форо. Половина всех лодок в округе – его имущество. Катеру так и было сказано: не приносить домой картину ни под каким видом. Сразу в печку.

Рен понял, что уже давно не дышит от возмущения, и напомнил себе о том, чтобы оставаться человеком, несмотря ни на что.

– А ты чему учился в Лиоде? – спросил он. Не то, чтобы Рен склонен был судить о людях и их занятиях по росту (Хиггу досталось два средних), характерной мимике («А в морду?!» – такое выражение почти не покидало физиономию гиганта) или даже речи (в данном случае – затейливая, но путаная). Но – Великая Рыба! – представить его студентом было нелегко. Мучительно. Как вурдалака-вегетарианца.

– Я-то… – Хигг смутился, словно его поймали на стихосложении. – От королевской службы скрывался, где никто не искал.

Рен улыбнулся, а Бретта серьёзно покивала, как ученик лекаря, подразумевающий: недуг нам знаком, но лекарство ещё хуже болезни.

– Чему я у неё научился, так это пескарей земляных рисовать, – неожиданно признался Хигг. – Во-во. Быстрых, весёлых, ни зубом, проклятьем не достанешь. Сгорели, конечно, со всем факультетом Преображения.

По окончании представления челюсти наёмника захлопнулись со звуком, с которым акула Голодная Тень перекусывает рыбачью лодку пополам.

– Сон на рассвете – лучший советчик! – доверительно сообщил Хигг, оставив попытки сотворить завтрак. – Проснусь – умнее стану. У-э-э-эмх… Поговорю с Катером, если он ещё здесь и не перехватил дельце попроще.

Великан уже поднялся на ноги – и снова сел. Штиллер и Бретта уставились на него в недоумении, раздосадовано: передумал он, что ли? Хигг выставил по пальцу в направлении друзей и заорал восторженно, игнорируя стоны разбуженных соседей:

– Х-ха! Ох у вас и рожи, когда мастер Ю не следит! – и не давая приятелям ощутить даже тень недовольства, продолжил: – Нет, не передумал.

– У меня в «Слепой рыбе», завтра… нет, уже сегодня перед полуночью, – ответил Рен.