Исток бесчеловечности

Изо рта у него выплеснулась серебристая струйка запретноводной жидкости. Всё тело, тощее, жилистое, содрогалось и корчилось в ознобе, так что пришлось придержать рыбака, чтобы не свалился, помочь ему сесть. Родигер накинул на спину гостя согревающую мантию.

– Я в-ваш слуга, – проговорил тот с трудом, – позвольте мне жить, я ничего не в-видел, – но тотчас же глянул на опутывающие его грудь пальцы и щупы неведомых созданий, прозрачные, наполненные светящимися и матовыми жидкостями, на жадные рты присосавшихся к его коже белоглазых тварей – и крепко зажмурился.

Когда рыбак отважился снова открыть глаза, комната показалась ему ещё страшней, чем раньше. Рядом обнаружился толстый железный шушун со стеклянным глазом, издающий мерный писк. Единственная лапа твари охватывала указательный палец рыбака. Тот осторожно вынул палец из мягкого холодного шушуньего кулачка, и шушун пронзительно, ритмично зарыдал, а стеклянное лицо его осветилось синим изнутри.

– Я был на Острове, – сказал рыбак.

– Невозможно, – прошептал некромант, отвернувшись. – Как?

– Сам не знаю, – после короткого молчания признался спасённый. – Бартоломео меня зовут.

– Барч, – повторил лорд Родигер медленно, будто бы услышав нечто неприятное.

– Но как?! В чреве Морской Змеи?.. – утопленник раскачивался, сидя на столе. Позабытое причиняло ему настоящую боль. – По лабиринту буролесских могильных червей? Момент… Я летел? На гриф…

– Животные не летают через Запретные воды. Никакие. И даже не начинай мне про драконов, метательных рыб и прыгучих медвежат!

Рыбак поднял на некроманта измученные глаза.

– Значит, меня забрали на Остров, – твёрдо произнёс он. – Прислали лодку.

– Ну, разумеется, – участливо отозвался Родигер, поворачиваясь к спасённому. И тот сразу понял.

– Нет! Нет, господин! Я ничего не помню! – рыбак вскочил, обрывая магическую мишуру, озираясь, как загнанный зверь.

Вязкая тёмная жидкость, до сих пор вливающаяся под его кожу, растеклась по полу. Загремели неведомые ритуальные сосуды: стекло и металл.