Черное и белое

Обида плохой советчик, сильно человека разрушает. Отдыхай и слушай меня.

– Враг мой ушел, мне нужно найти его, – с беспокойством и нетерпением сказал Алекс.

– Найдешь, он ушел вниз, но не сейчас… Он не спешит, он думает, что ты уже мертв, однако.

– Но каким образом он может думать, что я мертв, если он всего лишь ранил мне плечо.

– О, ты не знаешь! Он сделал гаввах и если бы я не успел, демоны разорвали бы тебя, как хищные пираньи. Излучения страдания и боли называются гаввахом и являются пищей демонов.

Гаввах способен насытить многих, очень много демонов. Самое вкусное, желаемое блюдо на их пиру – тот гаввах, который получается при истечении физической крови и при физической боли людей или животных. В эти минуты выделяются самые жгучие излучения, особой силы, от которых демоны, однако, становятся демонами. Я уверяю тебя, чтобы получить этот гаввах еще и еще, они пустят в ход всю свою изощренную жестокость и фантазию мучителей.

Алексу стало не по себе – может быть, от действия целительной мази, а, может, от той жуткой развязки, что ожидала его.

– Так вот какой была бы моя участь! Я полагал, что враг мой плохой воин и рука его не точна. А он уготовил мне жуткую смерть, отдав меня любителям гавваха! Шаман, я обещаю тебе, я найду его, он не отдаст свою сиайру демонам. – Алекс встал, кровь его кипела и требовала решительных действий. Несомненно – он получил хороший жизненный урок – познал коварство зла и оценил добро. Но какой ценой! – Нам надо спешить, – в полголоса сказал Алекс.

 – Мне необходима помощь, и я прошу: пусть мой путь станет и твоим. Поделим невзгоды пополам. Что скажешь, шаман?

Шаман вздохнул глубоко и грустно, опустил глаза и не поднимал их.

– Я был в мирах возмездия и поднимался в миры просветления. Поверь, однако, для меня было бы честью разделить твой путь, но эти… они не позволят, – шаман исподлобья бросил взгляд в сторону скал. – Они давно там, они терпеливо ждут меня.

– Кто? – недоумевал Алекс.

– Блюстители кармы, – холодно ответил шаман.

Огромные существа, утопая в фиолетовом свете, стояли на фоне мрачной красоты скал. Атмосфера в неясном ожидании чего-то наполнилась таинственной тишиной. Существа были серы и полупрозрачны, как мутное стекло, тела мозаичны и прямоугольны. Их морды имели сходство с мордами сторожевых собак: те же торчащие уши и холодные, неумолимые, зорко наблюдающие глаза.

– Зачем они здесь?

– Бубен. Мой бубен… я ударил в него, однако, чтобы спасти тебя.