Тэсс

То, что с ним недавно случилось в горах, никак не выходило у него из головы. Он, конечно, размышлял и о другом, но каждый раз мысленно возвращался к Сильвии.

«Может, это все же глюки? – засомневался он. – Стукнулся при падении, и вот тебе результат: голова выдумывает черт-те что… А никакой Сильвии в этой пещере и не было вовсе… Что она там говорила?» Степан напрягся и стал вспоминать весь их разговор, тщательно перебирая каждое произнесенное слово. В конце концов он дошел до горы Анук, которую упомянула Сильвия, и задумался.

«Что-то я не слышал про такую, – размышлял он, представляя в голове карту местности, которую он знал почти наизусть. – Где эта гора находится?»

Он довольно долго водил по карте мысленным взором, но так ничего и не нашел. «Чем я вообще занимаюсь? – наконец сказал он сам себе. – Если бы кто-то сейчас прочел мои мысли, вот посмеялся бы вволю… Я, Степан, и вдруг какая-то колдунья… – он усмехнулся. – Если даже допустить, что эта женщина была наяву, то, скорее всего, это какая-нибудь местная сумасшедшая… Мало ли их тут бродит…»

От такого заключения Степан успокоился и даже уснул.

Однако Сильвия и ночью не оставляла его в покое. Она кружилась перед самым его носом и все время повторяла: «Белые люди ушли к горе Анук, но ты, Степан, никогда их не найдешь…»

– Степан Андреевич, можно к вам? – врезался в сновидение чей-то голос, и Сильвия тут же исчезла. – Это Александра Сергеевна… Как ваше самочувствие?

«Опять она, – открывая глаза, недовольно подумал Степан. – Пришла проверить, следую ли я ее инструкциям».

– Отлично! – бодрым голосом крикнул Степан, втайне надеясь, что Шура после этого уйдет.

Но Шура не оправдала его надежд и зашла внутрь палатки.

– Я бы хотела удостовериться в том, что все действительно отлично, – сказала она и села на раскладной стул рядом с постелью начальника лагеря. – Как ваша голова?

– Совсем прошла, – отчитался Степан, которому при появлении врача пришлось сесть.

– Я рада вашему оптимизму, – с иронией произнесла Шура, – но хочу убедиться в этом сама.

Доктор заставила Степана повернуться к ней затылком, освободила от пластыря рану на голове, долго смотрела на нее, а потом вернула пластырь на место.

– Сегодня гораздо лучше, – удовлетворенно констатировала она.

– Да на мне все заживает как на собаке, – шутливо произнес Степан и повернулся к Шуре лицом.

– Степан Андреевич, надо бы поосторожнее там в горах, – вдруг ласково, даже как-то по-матерински произнесла Шура.