Петля времени

– Здесь твоя кровать, сменная одежда и принадлежности для гигиены.

– Кувшин и ведро? – удивился Джон.

Уильям не понял вопроса и с удивлением посмотрел на него.

– Туалет – это ведро? – Джон был на грани истерики.

– А что такого? – Уильям развел руками. Он явно не понимал, что так не нравится этому странному молодому человеку.

– А где обмываться? Принимать душ?

– Есть общая умывальня. Это я тебе отдельно покажу. Есть мужские и женские дни, но это после. Располагайся. Я пошёл. У меня ещё много дел.

Уильям с облегчением закрыл за собой дверь. Он не нашёл общего языка с Джоном, да и не очень—то хотел. Он был здесь чужой, а после того, как Анна узнала кто он, Уильям даже видеть его не мог. Как только он отошёл от двери, к нему сразу подбежали женщины с кухни с вопросами и расспросами.

– Он будет здесь жить? Он сказал кто он? Он сказал, как здесь оказался? – посыпалось со всех сторон на Уильяма.

– Тише! Тише, милые мои! – он попытался отстраниться от них, но не вышло – женщины плотно окружили его.

 – Он не вспомнил, как он здесь оказался. Он этого не знает.

– Бедный мальчик. Ему же очень страшно и непонятно всё.

– Да ничего он не бедный! – возмутился Уильям. – Он странный и всё.

– Ты слишком строг к нему! Ты и к Анне строг! Мы ведь понимаем, что он из другого времени к нам попал. Значит, там всё было по—другому. Лекарь сказал, что он очень испуган.

– Хватит бездельничать! Что вы как курицы раскудахтались? – раздражённо прокричал Уильям.

 – Скоро обед, а у вас ещё ничего не готово.

Он вышел из дома, хлопнув дверью, а на кухне всё ещё продолжались разговоры о новом жильце. Сам же Джон сидел на кровати в новой комнате и впервые в своей сознательной жизни плакал. Его охватило такое отчаяние и тоска по дому, что всё внутри стало пусто и темно. Он так захотел прижаться к матери или хотя бы услышать её голос. Он вспомнил свою сестренку и её задорный детский смех. Он вспомнил взгляд отца, когда тот победил на выборах и радостно трепал волосы Джона.

И ещё почему—то он вспомнил Саманту. Он вспомнил её милую светлую улыбку, интонацию голоса и то, как она поправляет непослушный выбившийся локон. Больше сдерживать рыдания Джон не мог. Он плакал беззвучно, лишь стон вылетал из его груди. Крупные слёзы стекали по щекам, и прижатая к груди подушка была уже мокрой. Джон сидел на кровати и качался вперёд—назад, заглушая свой отчаянный крик пустотой. Он не заметил, как прошёл весь день.