Петля времени

Тебя определили в общий дом. Я покажу тебе твою комнату, – снисходительно сказал он.

– Подождите, – прохрипел Джон. – Какой общий дом? Какая комната? Давайте я пойду домой, я больше не хочу играть.

– Это не игра, Джон, – печально сказала Анна. – Давно уже не игра.

– Как это? – Джон нелепо улыбнулся. – Ты хочешь сказать, что сейчас какой—то там год?

– Две тысячи двести четвёртый.

– Да. Да, – Джон утвердительно замахал рукой. – Кто в это поверит? Игра зашла в тупик. Я не получил главного приза.

– Полегче, дружок, – вмешался Уильям.

– Я всё понял. Это твоя дочь и всё такое, – Джон как можно небрежнее сказал это, чтобы хоть как—то разрядить обстановку. – Но мне пора домой.

– Дома нет. Теперь это твой дом, – Анна обвела комнату руками.

Джон, словно что—то осознавая, сел на кровать.

– Этого не может быть! Такое невозможно! – страх сковал его сердце. – Нет, конечно, я читал про это, но… – он посмотрел на трёх людей в комнате в надежде, что всё окажется игрой, но увидел, что они его не обманывают.

– Это, правда, – сказала Анна. – Твоего дома больше нет. Всё разрушила война и ядерная зима.

– Хватит, – Джон жестом остановил её. – С меня на сегодня хватит.

Он медленно сполз с кровати на пол, и обхватив колени руками, стал медленно раскачиваться.

– Джон, – взволнованно позвала его Анна, но он не отзывался. Девушка увидела слезы на его глазах. – Джон, перестань.

– Я хочу домой, – еле слышно, как капризный ребёнок сказал он. – Я хочу домой.

– Вам лучше уйти, – попросил Гарольд.

Джон ворочался во сне и стонал, он часто разговаривал и выкрикивал отдельные фразы. Лекарь всю ночь просидел рядом с ним, то и дело поглаживая его по плечу и успокаивая.

– Тише. Тише. Всё хорошо, Джон, – почти шёпотом говорил он.

Солнечные лучи пробрались сквозь замёрзшие стёкла окон. Отражаясь от разноцветных баночек и бутылок, по стенам запрыгали весёлые солнечные зайчики.

– Мама, – позвал молодой человек и открыл глаза. – Чёрт! – сколько было собрано эмоций в этом слове, сколько боли!

Джон сел на кровать. Он приходил в себя и старался уравновесить свои мысли. На столе возле него дымил горячий чай, издававший неимоверный аромат, и стояла тарелка с пирожками.