Сладкая месть

– Довольно резко, но недалеко от истины. – Дакетт позволил себе едва заметную улыбку. – В любом случае мы чрезвычайно благодарны вам за советы и помощь в размещении наших сбережений, мисс Фарингдон.

– Это я вам чрезвычайно благодарна, Дакетт, – очень серьезно произнесла Эмили. – Вы все так трогательно обо мне заботились. Не знаю, что бы я без вас делала. Мне было бы так одиноко, поверьте.

– Спасибо, мисс Фарингдон, – тепло отозвался дворецкий. – Мы стараемся.

Она улыбнулась:

– И весьма успешно.

– Слушаю, мисс.

Эмили помолчала, подыскивая слова. Ей очень не хотелось кого-нибудь обидеть.

– Нет ли у миссис Хикинботем каких-либо… э-э… вопросов по поводу сегодняшнего чая?

Дакетт ободряюще посмотрел на нее:

– Совершенно никаких, мисс Фарингдон. Могу вас заверить: на предыдущем месте работы миссис Хикинботем тоже устраивала чаепития, так что у нее весьма богатый опыт.

Эмили сразу смутилась, что своим вопросом поставила под сомнение деловые качества домоправительницы.

– Конечно-конечно. Я просто немного волнуюсь. Мы так редко принимаем гостей здесь, в Сент-Клер-Холле. И еще ни разу к нам на чай не приходил граф.

– Если я не ошибаюсь, миссис Хикинботем как-то упомянула, что несколько лет назад ей довелось заниматься подготовкой чая для маркизы.

– Замечательно. – Эмили с облегчением признала необоснованность своих опасений.

– Всегда к вашим услугам, мисс Фарингдон. Уверяю вас, сегодня все пройдет гладко.

– Вы, несомненно, правы. Только вот еще что: не попросите ли вы миссис Хикинботем посмотреть, остался ли у нас чай сорта «Лапсанг»? Если да, мне бы хотелось, чтобы она заварила его вместо «Конгоу».

– «Лапсанг»? Я обязательно спрошу.

– Благодарю вас. Понимаете, это для графа. Он почему-то назвал своего коня Лапсангом, так что я полагаю, что предпочитает именно этот сорт китайского чая.

– Коня? – слегка озадаченно спросил Дакетт, но тут же овладел собой. – Понимаю. Я немедленно переговорю с миссис Хикинботем, мисс Фарингдон. – И дворецкий бесшумно покинул библиотеку.

Эмили, глядя, как закрывается дверь, подумала, что надо бы не забыть как-нибудь поинтересоваться у Саймона, почему он назвал своего гнедого Лапсангом.