Случаи-то всякие бывают

Но Мария Степановна и Лидия Эдуардовна ударились в настоящую панику – первый раз в жизни. Оказывается, обе десятилетиями откладывали по рублику «похоронных», а для удобства хранения постепенно переводили их в крупные купюры. Кто забыл, напомню: самой крупной тогда была сторублевая бумажка – «грузинский рубль». У одной этих «рублей» было восемь, а у другой – целых десять.

На следующее утро обе помчались в сберкассу и вернулись через несколько часов в шоке: очередь собралась чуть ли не с вечера, и уже записывались на три дня вперед.

Все арбатские старухи и немногочисленные уцелевшие старики вспомнили многолетний опыт очередей. Ирина опять исчезла на несколько дней, а я была бессильна помочь. Разве что валерианки накапать.

К счастью, этот кошмар продолжался всего сутки. Потом объявилась Ирка и прекратила панику. Сказала, что ни в каких очередях стоять не нужно: у нее в издательстве все сделают «чохом». Лидия Эдуардовна вздохнула с облегчением и тут же передала Ирине деньги. А родная бабка заявила:

– Морочь голову кому-нибудь другому.

Ты все это придумала, чтобы присвоить мои деньги. Не выйдет, моя милая. Ни копейки ты не получишь даже после моей смерти. Я все завещаю Регине. При свидетелях говорю.

– Маша, – воскликнула Лидия Эдуардовна, – опомнись, что ты несешь? Кому нужны твои деньги? Да и что ты собираешься, как ты изволишь выражаться, «завещать»?

– Мебель. Одежду. Украшения, – отчеканила Мария Степановна.

Ирка за ее спиной покрутила пальцем у виска.

В данном случае я с ней была совершенно солидарна:

– Баба Маня, о завещании мы поговорим отдельно, – начала я привычные маневры, – но зачем же деньгам пропадать? Вы их сначала обменяйте. А Ирина вам даст расписку, что получила такую-то сумму…

Мария Степановна продолжала стоять с поджатыми губами, но хотя бы не спорила.

– Значит, договорились, – поспешила я укрепиться на захваченных позициях. – Ирина обменяет деньги, а вы передадите их мне. Или, лучше, спрячете у себя до поры до времени.

– Регина права, Маша, – поддержала меня «баронесса». – Обменяют тебе деньги, а там делай, что хочешь. Хочешь – дари, хочешь – завещай, хочешь – в тайник закладывай.

– В нашей семье уже такое было, – вздохнула Мария Степановна. – Мамочка-покойница куда-то спрятала свои украшения, а нам сказать не успела. Уж мы с сестрой искали-искали… Ладно, если вы ручаетесь за то, что деньги не пропадут…

Я умоляюще взглянула на Ирину: не дай Бог, взовьется.