Затерянные в лесах

Подскальзывалась на дороге, превратившейся в сплошную глиняную кашу. И всё равно в деревню въехали. Горан сам спешился, зашёл в несколько домов. Всё было пусто. Кое-где на полу разбросанные вещи, будто люди собирались впопыхах, спеша покинуть родной край.

Заглянув в несколько сараев, Горан убедился, что это так. Все ушли. Даже скот с собой забрали.

– Обычно на краю села место сбора, – напомнил Ведагор.

– Поехали туда, – Горан снова сел на скакуна и помчался вперёд.

Место сбора нашлось быстро. Это оказалась большая поляна, на которой стоял барабан.

Горан подъехал к нему. Обычная вещь, обтянутая шкурой животного, а вот выцарапанная на ней надпись, похоже, сделана совсем недавно.

– Да прибудет с вами милостивый Добран. Что это означает? Кто такой Добран? – спросил Горан, пристально глядя на Ведагора.

– Вы не слышали, потому что в него верит только северное племя. Это бог белых волков. Предвижу ваш следующий вопрос, милорд. Я не знаю, куда делись селяне. Тут два дня дождь бушевал. Ветер злой выл.

Все следы смыло, а запахи уничтожило. Я мог бы магию применять для их поиска, но это тоже бесполезно. Чую, поколдовали тут знатно, путая следы. Видимо, у племени есть хороший защитник с силами, сравнимыми с моими.

– Жаль, но что поделать. Заночевать хоть сможем? – вздохнул Горан.

– Сможем. Дома чистые от магии. Никакого вреда не будет.

Пришлось снова ехать в деревню и располагаться на ночлег. На случай оказии решили спать по несколько человек в доме. Лошадей разместили в сараях, где осталось полно сена.

Сами поужинали тем, что было в котомках, притороченных к с?длам.

После трапезы и обсуждения дальнейших планов, Горан лёг на кровать и долго ворочался. Выбеленные стены комнаты мешали заснуть. А утром застрекотали сверчки, да так громко, что он проснулся.

– Проклятая живность. Когда я уже дома буду? – пробурчал Горан, закрывая голову второй подушкой.

В Астистане не водились маленькие зел?ные монстры, под названием сверчки. Мухи? Да. Пауки? А как же без них? Разная безобидная мошкара летала.

Здесь же каждую деревню, а то и город, наводнило утреннее стрекотание, мешающее отдыхать.

Горан понял, что уже всё равно не заснёт. Встав с кровати, он поплелся во двор умываться. Разделся донага. Несколько раз окатил себя колодезной водой, громко фырча.

– Красуешься боевыми шрамами, братец, – на улицу вышел Зоран, громко зевая.

– У тебя они тоже есть. Не думаю, что моя жена обрадуется таким отметинам на груди, но ей придётся смириться.