Императрица по случаю

Александра действительно была обручена со своим эрцгерцогом уже в начале марта следующего года, помолвка ее младшей сестры была отложена на два месяца по каким-то неведомым мне государственным соображениям.

Но окончательно неприятный осадок от рассказанного мню сна рассеялся, когда к концу обеда распахнулась дверь и лакей доложил:

– Его императорское высочество великий князь Константин Павлович!

Второй императорский сын вернулся, наконец, из своего инспекторского вояжа по гарнизонам.

– Ну, вот вам и вторжение во дворец, – довольно громко произнес Александр, чем вызвал общий смех.

Константин, до смешного похожий на отца, стремительно вошел в столовую, приложился к руке отца, затем – матери. После чего обвел помещение не слишком добрым взглядом ледяных голубых глаз:

– Здравствуй, братец. Дамы, мое почтение.

– Вы не поздороваетесь с супругой, ваше высочество? – не удержалась я.

Ледяной взгляд переместился на меня:

– А почему это вас так волнует, ваше высочество?

– Потому, что меня учили правилам этикета, – ответила я, игнорируя толчки колена Александра.

– Ах, вот в чем дело. Ну, это мы исправим, дорогая невестка.

И Константин нарочито развязной походкой пошел вдоль стола, прикладываясь к рукам сначала сестер, а потом – Аннет. Та внезапно вскрикнула.

– Что случилось? – нахмурился император.

– Это от радости, батюшка, – ухмыльнулся Константин.

Следующей по очереди была я. И очень быстро поняла, отчего вскрикнула Аннет. Целуя мне одну руку, Константин исхитрился пребольно ущипнуть меня за другую.

– Ах, братец, как я рада! – закричала я и одновременно с вывертом ущипнула Константина за туго обтянутую лосинами ляжку.

Тот взвыл не столько от боли, сколько от неожиданности. Александр хохотал, как безумный, августейшая же чета никак не могла взять в толк, что происходит.

– В чем дело, князь Константин? – повысил голос император.

– Она меня ущипнула, батюшка, – плаксиво отозвался тот.

– Княгиня Елизавета, что это на тебя нашло?

– Ничего, папенька.

– То есть как – ущипнул?

– Больно, – огрызнулась я, начиная злиться. – Извольте полюбоваться.

И, спустив с плеч шаль, продемонстрировала свежий синяк.

– Уверена, что у Аннет таких отметин больше, – злорадно добавила я. – Только она из гордости молчит. А князь Константин пусть радуется, что я в него дохлой крысой не швырнула.