Императрица по случаю

Она обожает миниатюры, особенно в стиле барокко. Кстати, отец о тебе очень лестно отзывался, когда мы с ним пили чай. Сказал, что наконец-то в семье появилась умная женщина, с которой можно поговорить.

– Мне кажется, что на самом деле Павел Петрович очень добрый человек, – задумчиво сказала я. – Не зря простой народ его обожает.

– А большинство придворных – ненавидит, – мрачно отозвался Александр. – Он отнял у них все привилегии, дарованные когда-то бабушкой, сам работает по 14—16 часов в сутки и от других ждет того же, а когда обманывается в своих ожиданиях – гневается.

– А это правда, что он спит на солдатской постели? – полюбопытствовала я.

– Чистая правда. Маман это все бесит, она хотела бы находиться во главе двора, во всем подобному бабушкину, а отец позволяет устраивать балы не чаще раза в два месяца и отменил почти все придворные развлечения.

– Что ж, могу ее понять. Но, честно говоря, я бы с большим удовольствием беседовала с императором, чем танцевала с каким-нибудь пустоголовым франтом.

– Решен. Отец очень обрадовался тому, что все слухи оказались ложными и приказал готовить указ о назначении князя послом у короля Сардинского.

О существовании такого королевства я даже не подозревала. Далеко же послал мой царственный свекор ухажера своей невестки!

– Ты расстроен, Саша?

– Как-нибудь переживу, – усмехнулся тот. – Папенька все больше втягивает меня в решение государственных вопросов, свободного времени почти нет. А то, что есть, теперь принадлежит тебе.

А еще говорят, что мужская дружба – это некий титано-ванадиевый сплав, и что крепче нее ничего не бывает.

– Пора одеваться к ужину, – взглянув на часы, сказал Александр. – Или ты собираешься идти в этом капоте?

Ну, я бы пошла, только вот положение обязывает. Пришлось звать Катерину и срочно приводить себя в соответствующий вид.

Ужин мало чем отличался от обеда, разве что количеством блюд. Кормили разварной осетриной с картошкой и масляно-яичным соусом. Император изволил поинтересоваться, чем я занималась после обеда.

– Готовила подарок для маменьки, – честно ответила я.

– Это в честь чего? – осведомилась та.

– Просто захотелось, чтобы вы улыбнулись, маменька.

– И что это за подарок?

Лед в ее взгляде начал потихоньку таять.

– Миниатюра. К завтрашнему дню лак высохнет и я буду иметь счастье презентовать ее вам.

– А что на ней изображено?

– Душенька, – вмешался император, – прояви чуть-чуть терпения.