Императрица по случаю

Кое-как снимаю одеяло и вижу…

– Прекрасную, юную девушку, – подсказала я.

– Возможно. Но на голове у девушки чепчик, крепко завязанный под подбородком, а сама девушка упакована в ночную рубашку, напоминающую монашескую рясу, только белую. Даже кисти рук спрятаны в рукава.

– А ты тогда еще не умел раздевать женщин? – поддела я.

– Может, и не очень умел, – покладисто согласился Александр, – у меня и была-то всего одна любовница. Бабушка-императрица, царствие ей небесное, приставила ко мне одну из своих статс-дам помоложе, чтобы обучила, так сказать, основам.

– Молодец твоя бабушка, – искренне сказала я. – Жаль, что она мне парочку-другую наставлений не дала.

– Наверное, полагала, что это сделала твоя мать, – пожал плечами Александр.

– Судя по тому, что ты рассказываешь, наставления были те еще. Ну, так попросил бы меня саму раздеться.

– Как только я к тебе приближался, ты начинала плакать и дрожать.

– Господи, какая дура!

– Один раз я все-таки почти достиг желаемого, но ты стала кричать – то ли от боли, то ли от страха.

Я только вздохнула. Подумать только, не появись я в теле этой слишком хорошо воспитанной немецкой принцессы, брак так и остался бы фиктивным. Хотя… через семь лет после свадьбы я все-таки родила дочь. То ли Александр проявил решимость, то ли все-таки слухи о князе Чарорыжском – правда.

– Но сегодня я был просто поражен: передо мной была совершенно незнакомая женщина с твоим лицом и телом…

Знал бы ты, насколько прав, дружок!

– Не было бы счастья, да несчастье помогло, – заметила я, делая еще один глоток вина. – Полагаю, это у меня осложнение после болезни.

– Благодарю Всевышнего за такое «осложнение»!

– Продолжим? – уже совсем нахально предложила я.

Александр расхохотался.

– По-моему, ты еще и впервые в жизни напилась, любимая. Нет, на сегодня достаточно, ты еще новичок. Пусть ранка подживет, а через пару дней…

– У тебя такой большой опыт общения с девственницами? – съязвила я.

– Да мне Костя постоянно о своих похождениях рассказывает, – смутился Александр. – Он ведь ни одной юбки не пропускает.