Императрица по случаю

Катерина резво отправилась узнавать, кого там Бог принес по мою душу, а я откинулась на полушки и подумала, что завтра, пожалуй, нужно будет потихоньку вставать, что бы там господин Роджерсон ни говорил. Повалялась – и хватит, нужно активно внедряться в окружающую среду. А одной камеристки для этого маловато.

Та как раз вернулась насупленная, что-то сердито бурча себе под нос.

– Ты что, Катюша? – ласково осведомилась я. – Кто это был?

– Да вот помянули этого ляха, будь он неладен, к ночи, так самолично и заявился.

«Желаю, говорит, поздравить принцессу с выздоровлением». А я ему отвечаю, что княгинюшка еще не поправилась толком, да и видеть вас не желает, ни сейчас, ни во благовремении.

– Вот и молодец, спасибо.

Тут в дверь снова постучали. На сей раз Катерина посетителя впустила сразу и без звука: доктор пришел проведать пациентку. Увиденное его явно обрадовало.

– Так, ваше высочество, я видеть, дела хорошо. Спали?

– Да, господин Роджерсон.

– Аппетит имеете?

– Не очень.

– Требуется хотя бы пить стакан молоко, потом мое лекарство – и спать. Завтра утром я снова приходить.

Я послушно кивнула головой. Как раз в этот момент дверь открылась уже без стука и появился мой супруг. Как и обещал, отметила я про себя. Значит, отношения между нами пока еще теплые и нужно будет их еще подогреть.

– Как наша пациентка, господин Роджерсон? – обратился он к врачу.

А потом подошел к постели и нежно поцеловал мне руку, а потом лоб.

Я в ответ прижалась щекой к его руке, стремясь вложить в это действие максимум теплоты и любви.

– Завтра велю отслужить молебен в честь твоего выздоровления.

Доктор раскланялся и вышел, не желая мешать супружеской идиллии. Катерина отправилась, надо полагать, за молоком, так что мы остались наедине.

– Я очень по тебе соскучился, – прошептал Александр, снова целуя мне руку. – Поправляйся скорее.

– Я тоже скучала по тебе, – отозвалась я. – Потерпи, совсем скоро я буду здорова.

А память потихоньку вернется, если ты мне поможешь.

– По-моему, она к тебе уже вернулась, – лукаво усмехнулся Александр. – Бедняжку князя Адама на порог не пустила, он теперь, как в воду опущенный.

– Знаешь, – ответила я, – мне его не жалко. Видеть его больше не желаю.

– Лиза! – изумленно воскликнул Александр. – Да у тебя, похоже, не память пропала, а характер изменился.

Знал бы он, насколько изменился.

Глава третья.