Мера за меру

 – Зачем я вам понадобилась?

– Во-первых, знаю я о вас, Вика, почти все. Виноват: после вашего визита ко мне за вами месяц следили, и очень пристально. Все подтвердилось. Вы редкая девушка: не лжете, не кокетничаете, равнодушны к «красивой жизни», хотя сами невероятно красивы. О такой жене можно только мечтать.

– Но я… я не люблю вас.

– А вы никого не любите, – усмехнулся Александр Борисович. – И меня это вполне устраивает. Привыкнете. Быть моей женой значительно интереснее, чем просто сопровождать меня на всякие тусовки.

Любое ваше желание будет исполняться мгновенно. И ваши родители… словом, вам о них не придется беспокоиться.

– Но я хотела бы закончить институт…

– Ради бога, Вика, заканчивайте хоть три! Я же сказал: любое ваше желание будет исполнено. Просто будете ездить на занятия на машине с шофером, и возвращаться – так же. И не придется подрабатывать, будете жить в свое удовольствие.

– Похоже, у меня нет выбора, – улыбнулась я, наивная идиотка.

– Похоже на то, – подтвердил Александр Борисович.

Через месяц я стала его женой. Свадьба – по моей просьбе – была сверхскромной, медового месяца, как такового, не было: Александр Борисович на три дня отвез меня в Вену, которую я почему-то с детства мечтала увидеть. И еще я переехала в его загородный дом, где у меня было все, о чем только можно мечтать. Все, кроме… свободы.

На машине с шофером-телохранителем – в институт. Таким же образом – домой. Никаких факультативов, никакой подработки. Конечно, я могла сколько угодно ездить по магазинам, всяким салонам красоты и прочим местам, о которых большинство женщин может только мечтать.

Но… это мне было решительно неинтересно. Точнее, скучно.

Так же скучно было почти каждый вечер сопровождать своего теперь уже супруга на всевозможные светские мероприятия. Тоскливо и занудно выслушивать однообразные комплименты и улыбаться механической улыбкой. От шампанского у меня болела голова, но никто упорно не желал понять, что я предпочитаю минеральную воду с лимоном или сок.

Слава Богу, Александр Борисович терпеть не мог фотографов, так что эта чаша меня миновала. Равно как и необходимость отклонять постоянные предложения об интервью всевозможных глянцевых журналов: это кто-то делал за меня.

Через год внезапно скончался мой отец. Официальная версия – сорвался и снова запил, вот сердце и не выдержало. Но мое собственное сердце подсказывало мне, что все не так просто, хотя никаких доказательств у меня, естественно, не было.