Государыня-правительница

Вот Алексашка и возомнил о себе невесть что. Ладно, послушаем. Либо дельное скажет, либо будет на кого рявкнуть, а настроение с самого утра к этому располагало.

– Кто там еще? – гаркнул Пётр.

Дверь приоткрылась и появилась сухопарая фигура неизменного секретаря и помощника – Акима Маслова. Приблизил его Пётр за ум, способность к языкам иностранным и молчаливость великую. Говорил секретарь мало, лишь когда без этого обойтись было никак невозможно, запоминал все до капелюшечки, а полезнее его в делах дипломатических, почитай, никого и не было.

Все знал Аким – кто на ком женат, кто с кем породниться собирается, а кто на кого войну готовит.

Лоб Петра разгладился, усы перестали топорщиться. Без дела и без зова Аким никогда бы не пришел, а раз уж решился нарушить государево уединение – значит, причина сему была – наиважнейшая.

– С чем пришел, Аким? – отрывисто, как всегда, осведомился Пётр.

– Государь, – тихо произнес секретарь, – ведомо мне стало, что французский посланник господин Кампердон уже до Котлина добрался и там отдыхает после бури изрядной, что во время его плаванья приключилась.

Какой церемониал для встречи приготовить прикажешь?

Пётр, не отвечая, глядел в окно. Октябрьский день выдался погожим, хотя ветер дул изрядный, ну да не привыкать же. Церемониал… Будет послу французскому и церемониал по всем правилам, но… со временем. Может, само Провидение привело его на остров-крепость, подальше от посторонних глаз и ушей. Дела-то с Францией – дела важнейшие, брачные.

И от дел сих – ох как много зависит.

– А церемониал пока будет такой, – резко повернулся к секретарю Пётр. – Прикажи сей момент какое-никакое судно приготовить. Пробежимся с тобой до Кронштадта… проветримся.

Секретарь поклонился и вышел. За что его и жаловал – ни одного лишнего слова, никаких вопросов: все понял, все исполнит в лучшем виде. И умничать не станет, хотя, видит Бог, умен, ох умен! Небось уже все варианты про себя просчитал, моментом постиг государев замысел.

Чин ему, что ли, дать? Хотя и не заикается Аким о том, что придворные презирают его за худородность, но ведь наверняка – задевает самолюбие-то.

Вот решатся дела с французами – получит Аким и титл, и деревеньку, и деньгами немало. Столько, сколько он для осуществление любимого проекта Петра сделал, никто не делал. А подобное рвение поощрять надо: не о себе человек печется, о благе государства российского, да о пользе своего государя.