Царская внучка

Но герцог Бирон с супругой получили от меня изрядную головомойку и жесткий наказ: впредь печься о здравии государыни пуще, нежели о своем собственном, иначе пожалеют о том, что оказались приближенными к ее особе.

– Но принцесса, – защищался Бирон, – государыня наша никого не слушает и всегда поступает по собственному разумению. Вам ли об этом не знать!

– Так пока я следила за рационом ее величества, все было замечательно, по воле Бога, – отрезала я. – А вам, герцог и герцогиня светлейшие, надлежит еще зорче, нежели мне, за сим следить.

– Ах, принцесса, и на что вам Москва эта дикая? – заныла герцогиня.

– Не дичее вашей Митавы, сударыня! – повысила я голос. – Москва есть третий Рим, а четвертому – не бывать. Ваши предки по лесным хижинам сиживали, а Москва уже всех великолепием своим поражала. И довольно об этом. Да, герцог, скажи своему еврею, чтобы ко мне зашел хотя бы и сегодня. Нужен он мне.

– Ваше высочество! – взвыл герцог.

– Не бойся, в Москву его с собой не возьму, пусть пока тут побудет. Но человек он опытный и умелый, а печется токмо о вашем светлейшем благополучии, да себя при этом не забывает. Нам угодно сделать его суперинтендантом России, на пример известного господина Кольбера при французском короле. Указ о сем императрицею уже изготовлен и подписан.

– Да на что вам еврей, принцесса?

– Не мне, а государству. Пущай казну приведет в такой же порядок, в каком твои сундуки содержит и ежегодно прибылью нас радует.

Больше возражений не последовало, а с Лейбой Либманом я переговорила в тот же вечер в присутствии моего супруга. Князь, правда, не пришел в восторг от моей затеи, но и перечить в открытую пока не решился. Новоиспеченный же суперинтендант то бледнел от страха, то краснел от предвкушения новых возможностей, но отказаться, разумеется, не посмел, только попросил позволения выписать себе двух толковых помощников.

Тётушка, наконец, поправилась и мы с супругом и большой свитой отбыли, наконец, в Первопрестольную. Княгиня Долгорукая со всем семейством безмолвно и кротко последовала за нами, равно как и княжна Кантемир. А вот Наталья Лопухина пала к моим ногам и попросила оставить ее с императрицей.