Царская внучка

Ушаков копнул – и выяснил то, что мне и без него было известно: мадам Адеракс в недавнем прошлом содержала «веселый дом» то ли в Дрездене, то ли в Бремене. В Россию же приехала по рекомендации… Остермана. Ох, и получил же канцлер от моей тётушки! Даже умирающим прикинулся, хотя, возможно, и впрямь заболел от страха.

Вместо этой самой мадам я потребовала дельных учителей, дабы изучать то, что каждая принцесса в Европе знать обязана: историю, географию, изящную литературу. Последнюю мне теперь преподавал Василий Тредьяковский, которого я вытащила из нищеты и забвения московского.

Попутно мы с ним переводили на русский язык Вильяма Шекспира. Начали с сонетов и весьма в том преуспели, благо почти все эти произведения в переводе еще не родившегося Маршака я знала наизусть. В скором времени собирались подступиться и к «Гамлету».

Августейшая тетушка с сиятельной матушкой глядели на это когда сквозь пальцы, когда – с тупым недоумением. Но тётушку я умаслила тем, что попросила обучить меня стрельбе: из ружья и из лука.

Глаз у меня в прежней жизни был верный, а в этой я пока еще имела стопроцентное зрение и достаточно твердую руку.

Угодила я и тётушкиному фавориту, пожелав обучаться верховой езде. Бирон лично подобрал мне лучшую кобылку из собственной конюшни: белоснежную, кроткую, умную. Пришлось, правда, попутно обучиться кое-каким премудростям в области упряжи и ухода за лошадью, но с этим я худо-бедно справилась. Тем более, что принцессе совершенно не обязательно было все это делать собственноручно.

Если бы не все эти занятия, я бы, наверное, померла со скуки. Тётушкино окружение переходило с постели к столу и от стола – под него. Иногда, правда, устраивались балы и приемы, но не слишком часто.

Вот и нынче вечером во дворце предполагался очередной междусбойчик, который тут величали красивым иноземным словом «куртаг». Скучища немыслимая: тетушка-императрица восседает на троне с короной на голове, маменька сидит двумя ступеньками ниже и мечтает о том, чтобы незаметно смыться и провести время в своих покоях с очередным кавалером и парой бутылочек, а тетушкин фаворит, герцог (уже!) Бирон, разодетый в атлас и шелк, расхаживает по зале и удостаивает (или не удостаивает) гостей своим вниманием.

Мое место было – рядом с маменькой, чуть позади нее. Слава Богу, за прошедшее время мне удалось привить ей и тетушке элементарные санитарно-гигиенические правила. Во всяком случае, потом и еще кое-чем похуже от них уже не так разило.