Брак под короной

Хотя, вот провалиться мне на этом месте, не помню, чтобы афишировала перед кем-нибудь из дам свое знание языка, да и времени вместе с группой я проводила не так уж и много.

Кроме всего прочего, мне никогда не нравилось обращение «милочка». Так обычно окликают прислугу. Впрочем, возможно, дама просто об этом и не догадывалась, а использовала для общения со мной самое нежное слово, которое знала.

В общем, сама виновата: в том эйфорическом состоянии, в котором я пребывала последние дни, вполне могла утратить бдительность и расслабиться.

А может быть, дама умнее, чем выглядит, и сообразила, что без знания языка ни один человек в одиночку бегать по незнакомому городу не будет. Так что на всякий случай насторожилась:

– А чем, собственно, я могу быть вам полезна… милочка?

Прозвучало отнюдь не любезно, несмотря на некоторую изысканность формулировки, но дама, похоже, не обратила на это внимания. Мой же сарказм вообще оказался выше ее планки интеллекта.

– Понимаете, завтра мы с подругой идем в варьете. Уже сдали деньги – по пятьсот евро – и вдруг я сообразила, что с такой прической, как у меня сейчас, не то что в кабаре – в универмаг идти стыдно…

– Вы хотите, чтобы я дала вам адрес парикмахерской? Пожалуйста.

– Ах, нет, милочка, что вы! Я не могу платить за пустяки такие бешеные деньги! Я просто хотела попросить вас одолжить мне на завтра ваш роскошный парик. Вам он теперь явно не нужен, а я и так блондинка…

Ну, если бы я вылила себе на голову полный флакон перекиси водорода, тоже была бы блондинкой.

Не понимаю женщин, которые красят волосы и напрочь забывают о том, что они имеют неприятную особенность: отрастая, возвращаться у корней к естественному цвету.

А вообще логика восхитительная: выбросить пятьсот евро, чтобы посмотреть на раздетых девочек в варьете и выпить бокал скверного шампанского, и пожалеть сто евро на прическу. Ну, у богатых свои причуды.

Так или иначе я собиралась вежливенько ей отказать, но пока придумывала пристойный предлог, момент был упущен. Дама вцепилась в меня, как клещ в собачий хвост, а я, поняв, что роль переводчика мне не грозит, проявила полное отсутствие воли, немножко вяло поотбивалась и, в конце концов, совершенно неожиданно для себя согласилась. Чего хочет женщина – того хочет бог, считают французы, а мне сейчас гневить бога было как-то не с руки.