Брак под короной

Для спальни же исключений не делалось никогда: и без того там порой бывало душновато.

Я налила себе давно остывшего чая, забралась в свой уголок и закурила. Что ж, наверное, действительно подошла моя очередь что-то сделать для Аси, потому что до сих пор помощь приходила исключительно от нее ко мне, а не наоборот. Тем более, что от этой поездки, как я понимала, зависело и ее личное счастье.

Такой вывод я сделала потому, что несколько лет тому назад разговор с Асей повернулся как-то так, что я не могла не спросить ее:

– А как твой сэнсэй? Или все давно кончено.

Асино лицо тут же отвердело, но ответила она совершенно спокойно:

– Ничего и не кончалось. Просто муж не во время запретил мне заниматься бизнесом. Иначе я давно бы купила себе независимость, развелась бы и мы могли бы быть вместе. Я – однолюб, Лена. Он, кажется, тоже. Но московская прописка у нас обоих уже есть, осталось только получить свободу и купить собственное жилье. А для всего этого нужны деньги, и немалые.

Значит, выходя замуж, она уже планировала просто использовать своего Анатолия в качестве трамплина, а настоящее семейное счастье обрести со своим таинственным сэнсэем. Поскольку периодически она просила меня обеспечить ей алиби, я сделала простой логический вывод: их встречи продолжаются. Если Ася – однолюб, о каких-то других любовниках и речи быть не могло. Тем более, что секс как таковой Асю никогда не привлекал, темперамент у нее был скорее прохладный, нежели пылкий.

Что ж, а я совмещу приятное с полезным. Помогу подруге обрести финансовую независимость, а с нею – личное счастье. Реализую свою абсолютно нереальную до сегодняшнего дня мечту: увижу Париж. Мне много раз снился этот город, но сны эти не приносили успокоения. То мне мерещилось, что я села в самолет без документов и денег, то Париж оборачивался каким-то странным, полуфантастическим городом, где я никак не могла сориентироваться.

А теперь все будет по-настоящему. Я ничего не забуду, все сделаю правильно, все возьму с собой и прилечу именно в Париж, причем не проснусь непосредственно после приземления самолета, чтобы обнаружить себя в собственной московской квартире. Ради этого можно было потерпеть и парик, и чужой паспорт, и таинственное поручение. Я, во всяком случае, отказываться не собиралась.