Золотая девочка

Лариска, оскалилась, видимо считая это улыбкой, а затем снова уплыла за барную стойку, словно венецианская гондола, махнув рукой официантке, которая отправилась за привычным заказом для спутника Маргариты.

Барби сидела, гордо выпрямив спину, хотя в душе у неё все кипело от возмущения и обиды. Ну, да, много лет назад она вела себя, как дрянь. Но неужели уже нельзя об этом забыть?! Просто забыть и начать сначала. Честно говоря, хотелось послать все к черту, но безысходность финансовой ситуации вынуждала её застыть на месте и молча обтекать от тех помоев, которые сейчас выплеснули ей в лицо.

– Странно, правда? Отчего они так тебя ненавидят?

Барби посмотрела на Ника, сцепив зубы и приклеив к лицу дежурную улыбку. Она не покажет этому красавицу, насколько сейчас ей плохо. Ни за что.

– Да по фигу,

Фраза прозвучала легкомысленно, хотя на самом деле Марго впилась ногтями в ладони так, что на них остались красные полумесяцы. Ничего страшного. Потерпит. По крайней мере, до того момента, как Ник заберёт этот проклятый дом.

– Ну? Я слушаю тебя.

– Хочу продать бабкин особняк.

– Почему ты решила, что мне это интересно?

Марго усмехнулась. Вот и начался настоящий разговор делового человека. Сейчас он будет прогинать её, всячески убеждая, что предмет торга ему не интересен.

Однако, в их беседу снова вмешались.

– Привет.

Барби подняла взгляд и чуть не выругалась матом. Возле столика стоял Макс Орлов.

Она уже забыла, что такое – маленький провинциальный городок.

– Ух, ты! – Ник откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, – День становится все более занимательным.

– Привет, Марго, – повторил Орлов, испепеляя ее взглядом оскорбленного и брошенного возлюбленного.

Ну, да, она исчезла, прямо скажем, некрасиво. Просто молча собралась и уехала, оставив ему лишь записку. Мол, прости, но семейная лодка разбилась о быт.

– Привет, Макс, – наконец ответила блондинка, очень плохо представляя, как вести себя дальше.

– Я присяду, – не дожидаясь ответа, блондин, его лицо сейчас напоминало Маргарите Отелло, которого она видела в Венской опере, подтянул стул и плюхнулся ровно напротив своей бывшей девушки.