Визитатор

– Стало быть, пономарь хотел рассказать о том, что произошло с ним когда-то в Туре? – уточнил брат Жильбер. – Вы не ошибаетесь?

– Так он сам сказал, – подтвердил ризничий.

– Чепуха! Разве пономарь из Тура? Я никогда его там не встречал. Это одна из его «историек», которые он рассказывает ради дешевой славы, м неожиданно вспылил камерарий, но, взяв себя в руки, спокойно добавил. – Однако вы правы, подобные упражнения в красноречии разлагают братию. Безусловно, и рассказчик и слушатели достойны наказания.

Тонкие губы ризничего дрогнули – брат Антуан, как и подобает благочестивому монаху, позволял себе улыбаться скупо и редко.

– Я рад, что вы тоже так думаете, брат Жильбер, – он поднялся и направился к выходу, но у самых дверей остановился. – Кстати, вы знаете, что господин аббат к вечеру должен вернуться?

– О, да. Приор уже успел поделиться со мной дурными предчувствиями, – камерарий подавил улыбку. м Впрочем, его беспокойство, скорее всего, оправданно, поскольку отец-настоятель возвращается раньше времени.

Ризничий покинул архив удовлетворенным. Правильно он поступил, обратившись за советом к камерарию. Воистину добрый советчик брат Жильбер – умен, сдержан и благоразумен. Такому бы обитель возглавить, хороший бы получился из него аббат.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Отец-настоятель, сославшись на дорожную усталость, велел накрыть ужин в своих покоях. Как правило, это означало, что трапезу с ним разделит брат Арман – незаменимый помощник и правая рука.

Покои аббата Симона располагались отдельно от монашеских келий и состояли из трех, соединенных между собой комнат. Первая, самая большая, лужила гостиной, а зачастую и столовой, вторая – спальней, в третьей же был устроен кабинет, которым аббат пользовался крайне редко, но обязательно показывал важным гостям.

Когда он был избран настоятелем аббатства святого Аполлинария, то первым делом занялся обустройством своих апартаментов.

Первоначальные расчеты оказались неверными – расходы на строительство личных покоев настоятеля превзошли все ожидания.