Сердце дракона

Леночка подняла одеяло, лёгкое, как пушинка, дабы убедиться, что под ним хотя-бы её, родное тело. Несколько секунд смотрела, потом, тяжело вздохнув, вернула на место очень, надо заметить, красивую часть постельного белья. Тело было. Но совершенно обнажённое. В таком виде она никогда не ложилась спать. Хотелось либо заплакать от злости, так как понимания, что происходит, не было вообще, либо вскочить на ноги, стать посреди этой явно чужой комнаты и закричать в голос.

Со стороны окна раздался шорох. Белочка вернулась и теперь, уперев лапы в округлые бочка, наблюдала за девушкой.

– Уйди, пожалуйста. Твоё присутствие пугает меня сомнениями в адекватности моего же разума.

Вышло как-то жалобно и виновато. Пушистое создание демонстративно фыркнуло, пожало плечами, а затем снова исчезло среди листвы.

Лена осторожно сползла с кровати, попутно завернувшись в одеяло, не голой же расхаживать по этим апартаментам, подкралась к окну и выглянула наружу. Так и есть, сад. Яблони, вишни, груши, но какие-то слишком красивые, идеальные.

– Проснулась? Наконец-то.

Девушка от неожиданности взвизгнула и резко обернулась на голос. Однако, будучи укутанной в одеяло, которое стелилось по полу, словно шлейф, она тут же запуталась ногами, пошатнулась и со всего размаху рухнула на пол.

– Ооооо… Дракон прародитель…

Блондин из сна, а это точно был он, поморщился, явно недовольный тем, что в его ногах катается лохматая девица, тщетно старающаяся выпутаться из идиотской вещи, которая спеленала её словно кокон, а затем подошёл к пыхтящей от усердия Елене Михайловне и одним рывком поднял в вертикальное положение.

– Какая ж ты… – он задумался, подбирая слова, – Несуразная…

Леночка, едва ощутила, что вновь стоит, а не лежит, тут же попятилась назад, одновременно оглядываясь в поисках любого предмета, которым можно защитит девичью честь. Правда, выражение лица блондина, когда он смотрел в её сторону, было столь разочарованным, что в глубине души Елена Михайловна прекрасно понимала, если кто из них двоих и может стать причиной домогательств, то уж точно не она, ибо та самая честь, судя по всему, красавцу не нужна не то, чтоб даром, даже за приличную доплату он вряд-ли на неё позарится.

– Ой, ну, прекрати…

Блондин вздохнул, потёр переносицу и направился к дивану, куда благополучно рухнул, всем своим видом изображая скорбь и уныние.

– Сядь уже, поговорим, – указал он рукой на кровать.