Странники ночи

Вина совершенно не хотелось, впрочем, он никогда им и не увлекался, так пробовал иногда в придорожных тавернах, когда хотел забыться после трудной дороги. Но сейчас всё же выпил залпом весь бокал. Вино оказалось крепким и немного кисловатым на вкус. Он снова наполнил бокал.

Кувшин быстро опустел, и, к удивлению Ярси, алкоголь не оказал на него никакого воздействия, в голове только прояснилось. Он заказал второй кувшин.

– Хочешь напиться? – поинтересовался Мэтжер.

– Да, только что-то не получается.

– И не получится, зря тратишь время.

Вино принёс немолодой мужчина в заляпанном фартуке, окинул очень внимательным и удивлённым взглядом обоих посетителей и со стуком поставил кувшин на стол.

Ярси налил себе новую порцию, краем глаза он увидел, как принёсший им вино мужчина остановился рядом с одним из посетителей и что-то быстро ему сказал. Ярси отметил это, но не придал значения. Он вновь начал пить, вино казалось ему водой, всё больше утрачивая свой вкус.

Мэтжер сидел с отсутствующим видом, вертел в руках пустую кружку, и было похоже, что сейчас он находиться где-то очень далеко, не здесь. В его зелёных глазах таилась странная пустота.

Ярси бросил на него взгляд и снова отпил глоток из кружки, поморщился, вино стало совершенно безвкусным. Он полуприкрыл глаза, появилось огромное желание провалиться в приятную темноту бессознательности, отключиться от всех проблем и переживаний, исчезнуть из этой реальности жизни….

Он со злостью сжал кулаки. Тревога появилась неожиданно, он заметил настороженный взгляд Мэтжера, сквозь шум голосов, его слух вычленил чьи-то слова:

– Король Бортан совсем плох, долго он не протянет. Миросу нужен новый король, и у Ривида есть все шансы надеть себе на голову корону. Конечно, если принц не вернётся…. Только ему не вернуться….

У Ярси сжалось сердце – никогда не вернуться.

Он посмотрел на говоривших.

Ярси на мгновение закрыл глаза, и сразу вспомнилась картина из далекого прошлого. Могила матери на фамильном кладбище, красивый каменный склеп с золотыми дверями, и сгорбленная фигура отца, стоящего на коленях. Его слова: – Я остался один….

Тогда он действительно остался один.