Искушение

– Она, без сомнения, верила, что в такой ситуации ни один настоящий джентльмен не расторгнет помолвки, – предположила Гарриет.

– Ну, настоящий джентльмен не отказывается от первоначальных намерений, – с кислой миной заметила тетя Эффе. – Все дело в том, что женщина никогда не может быть заранее уверена в честности мужчины в столь деликатной ситуации. И именно поэтому она не должна подвергать себя риску оказаться скомпрометированной. Когда отправишься в Лондон, Фелисити, будь умницей и не забывай эту кошмарную историю.

– Да, тетя Эффе.

Фелисити поймала взгляд Гарриет. Та спрятала горестную улыбку. Отнюдь не в первый раз они с сестрой выслушивали такие наставления от своей тетушки, движимой самыми благими намерениями.

Эффе видела себя в роли высшего судьи, когда дело касалось поведения в светском обществе. За ней прочно закрепилась слава советника и защитника своих племянниц, хотя Гарриет частенько ей напоминала, что в Аппер-Биддлтоне в общем-то не происходит ничего примечательного, поэтому их с Фелисити и не стоило оберегать.

– Так вот, Сент-Джастин не джентльмен! Он жестокое, бессердечное, распутное Чудовище. – Миссис Стоун вытерла глаза своей костлявой красной рукой. – Старший сын графа погиб незадолго до того, как мисс Дидре узнала о беременности. Он отправился на прогулку к скалам недалеко отсюда, и, говорят, его сбросил конь. Он упал с обрыва прямо в море. Да еще и шею сломал. Несчастный случай, так сначала решили.

– Какой ужас! – Глаза Фелисити были по-прежнему широко раскрыты.

– Вскоре после того, как Гидеон Вестбрук узнал, что получит титул, он разорвал помолвку с мисс Дидре.

– Нет! В самом деле? – воскликнула Фелисити.

Миссис Стоун печально кивнула:

– Сразу! И бросил ее, хотя знал, что она носит его ребенка. Он рассмеялся ей в лицо: мол, он стал виконтом Сент-Джастином, а в один прекрасный день станет графом Хардкаслом и подыщет жену получше, чем дочка бедного приходского священника.

– Боже праведный! – Гарриет вспомнила хладнокровный взгляд темно-желтых глаз Гидеона. Теперь, обдумывая услышанное, она вынуждена была признать: действительно, трудно представить, что этот человек руководствуется исключительно добрыми чувствами или по крайней мере не преследует какие-то свои цели. В нем было что-то непреклонное. Она вздрогнула.