По прозвищу Шрам

Данияр встал со стула и заходил по комнате нервно. Потом рыкнул на всю комнату.

– Решил выкобеливаться! Ты что, думаешь, Шрам, за твою жизнь это слишком большая плата?! Ты меня в своё время просил поверить тебе! Ты клялся, что оплатишь всем, чтобы я не попросил! Я тебе не человека замочить предлагаю! А жену с огромным приданным!

– Успокойся, Лютый. Сядь, выпей. Я же думал, что ты попросишь охранять дочь и её семью. Чтобы я любыми средствами завод им помог удержать. Хорошо, я согласен. Меня мои же люди не поймут, если я долг чести не отдам.

Только родители не позволят мне забрать её. Добром это всё равно не выйдет. И попаду я к тебе сокамерником, дружище.

– Я знаю, что нужно сделать. Видеокамеру принёс? Доставай и включай. Письмо я написать не могу. Они почерка моего не знают. Диктофон тоже не катит. А вот лицо моё Азалия и Бакир узнают. Поедешь потом с этой записью в посёлок. Он в пяти часах езды отсюда. Волк тебя проводит. С Адвокатом моего отца заодно познакомит. Он сейчас в гостинице ошивается.

Записку Кудряша тебе отдам и фотографии. Мне они уже ни к чему. Дальше сам по усмотрению. Волк свидетелем должен быть в загсе. Он мне потом доложится. Пусть она твою фамилию возьмёт.

– Хорошо, я всё сделаю. Говори, что хотел. Включаю камеру, – буркнул Чигаев.

7

Эльдар приехал в родной посёлок Данияра. Тут было много частных домишек, но кое-где, как вишенка на торте, торчали панельные пятиэтажки. Дверь в подъезд не запиралась и они с ребятами спокойно поднялись на третий этаж.

Максутовых дома не оказалось.

– Нет их. Сказали, только перед свадьбой будут, а может, и позже. Они в последнее время странные какие-то были, – выглянула на стук соседка из квартиры напротив.

– Здравствуй, бабушка. Издалека мы. Нужно нам с Бакиром и Азалией увидеться. Мы тебе заплатим хорошо. Пусти моего друга пожить к себе на пару дней? – Эльдар протянул бабуле сто долларов.

Бабка посмотрела в его лицо, которое скрывали большие солнцезащитные очки.

– Что мне эти зелёные бумажки? Рублями давай, – подбоченясь, заявила старушка.

– Смелая ты, мать. Уважаю таких, – улыбнулся Эльдар, глядя на седовласую низенькую пухляшку.

– А чего мне бояться? Мне почитай уж восемьдесят годков. Жизнь я свою прожила. Кто на постой просится?

– Он, – Эльдар подтолкнул одного из двух парней, с которыми поднялся наверх, – потом отдал бабуле деньги.– Боря, как только они появятся, сразу звони. Мы в гостинице.

– Сделаем, шеф, – улыбнулся парень.