Чеченец. Возвращение домой

С двумя другими пришлось слегка повозиться. Садовский с неудовольствием отметил, что к нападавшим подтягиваются ещё трое старослужащих. Таким образом, нападавших снова оказалось пятеро. Они умудрилась оттеснить Владлена в широкий проход, разделяющий комнату на две половины. Теперь преимущество было явно не на стороне Садовского. К тому же двое зашли сзади. Но неожиданно подоспела подмога. Рядом с ним встали те двое, что бежали с ним рядом кросс. Оказалось, что они тоже неплохо владеют боевым искусством. Таким образом, когда в помещение вбежали офицеры, восемь парней корчились на полу.

Садовский в это время трогал пальцами вспухшую скулу, Вася Кокорин потирал ушибленную руку, а Витя Истомин смахивал капельку крови из разбитой губы.

– Что здесь происходит?! Кто первый начал драку?! Садовский?! – Заорал Артамонов.

– А что сразу Садовский? Чуть что, сразу Садовский. Не помню я, как драка началась, – пожал плечами Владлен.

– Не помнишь?! Может тебя на «губу» посадить, чтобы легче вспомнилось?! Кто ещё не знает и не помнит?! – Артамонов выпучил глаза от злости.

Он, итак, был бледный и не очень красивый на лицо, а теперь и вовсе был похож на рыбу, вытащенную из воды. Обведя всех злобным взглядом, капитан понял, что их можно расстреливать, но они будут молчать.

– Васюта! Что у тебя тут твориться, твою мать?! Этих на больничку, живо! Этих на «губу» на двое суток, но сначала пусть доктор посмотрит на всякий случай! – скомандовал он, тыкая пальцем в солдат, – остальным отбой!

Разумеется, на следующий день пришлось доложить начальнику части.

Артамонов поплелся к Полковнику Свиридову, толстому и злобному человеку. Свиридов имел склочный характер и придирался к каждой мелочи. Его не любили в части не только рядовые, но и офицеры. Каждый мечтал, чтобы ненавистного полковника перевели в другую часть, желательно за полярный круг.

Артамонов вошёл в ненавистный ему кабинет. Свиридов сидел за тяжёлым дубовым столом, укрытым зелёной скатертью. Над его головой в деревянных рамах висели портреты Маркса, Энгельса и Ленина, которых он до сих пор почитал.

Чуть в стороне висел портрет Ельцина, скорее для галочки, нежели из уважения.

–Присаживайся, Олег Михайлович, докладывай. Слышал краем уха о ночном ЧП, – хмуро бросил Полковник.

«Доложили уже жополизы», – с неудовольствием подумал Артамонов, замечая личные дела новобранцев на столе. Он сел за длинный полированный стол, который был приставлен к столу Свиридова, а потом рассказал всё, что знает.