Рыжий, хмурый и влюбленный

Охраняемые объекты старательно обдувались сердитым ветром – вестником надвигающейся бури, но ущерба это им не наносило, и оставались они, какими и были – мирными и пустыми.

Только точка темная над елками на горизонте маячит.

Одинокий перст самого зоркого и усердного ратника на восточной вышке ткнул в черное пятнышко на сумеречном горизонте, выписывающее замысловатую траекторию в борьбе со штормом.

– Гляди-кось, дядька Игнат, во дура-птица!

– Где, Егорка? – ветеран неохотно оторвался от домино на полу и поднял голову на молодого солдатика, приподнявшегося на цыпочки и вытянувшего шею.

– Да вон, вон, над лесом же!..

– Так это ворона, поди… грозу проворонила… на гнездо торопится, – степенно предположил Игнат, не вставая с нагретых теплом души досок, и выложил в цепочку черных костяшек на полу «дубль-пусто». Товарищ его по оружию ответил азартно неожиданной «пусто-шесть» и выглянул мельком за край ограждения.

– Не-е… больше вороны, Игнат… Поморник.

– Над лесом-то, Митяй? – удивился Игнат и закрыл дорогу доминошкам противника другим дублем.

– Удуло… – предположил Митяй, хмуро оценил не в его пользу складывающуюся оперативную обстановку на полу, покосился на свои сапоги, прилегшие отдохнуть в дальнем углу в компании с кафтаном, шапкой и кольчугой, и недовольно взял костяшку из «склада».

Потом другую, третью…

– Чёй-то, кажется, велика она для поморника, – не унимался глазастый юный рекрут, равнодушный к очарованию и интриге популярной среди ветеранов игры.

– Мабуть, скопа? – предположил Игнат, довольно поглаживая весь набор шестерок в своей ладони.

– Мабуть и скопа, – сердито пожал озябшими плечами Митяй и потянулся за шестой костяшкой.

– А я скопу никогда не видал, – пожаловался закоренелый горожанин Егорка.

– А чё ее видать, Егорша… орел как орел, только рыбу жучит вместо зайцев, – сгреб оставшуюся доминошку Митяй и с облегчением поставил «три-четыре» на другой конец черной с точками неровной змейки.

– А крыльями она машет? – разошелся, охваченный исследовательским пылом, юный натуралист.

– Ну когда парит, то нет… А когда так, то само знамо…

– А-а-а… Понятно. А голов у нее сколько?

– Чего?..

– Голов, говорю! Ну, бошек, то бишь?.. Черепушек?..

– Одна голова… Ты чего, малый, мухоморов объелся? – снисходительно усмехнулся Митяй, нежно укладывая к поставленной ранее «четверке» такой же дубль и умильно поглядывая на утепленный кафтан, готовый вот-вот вернуться к хозяину.