Рыжий, хмурый и влюбленный

Команды торговцев и «Стерегущей» быстро перезнакомились под рюмку «нагойновского чая» с устатку, закусывая экзотической копченой моржатиной, вяленым китовым мясом и квашеной морошкой: от близости дома и удачной торговли лесогорские коммерсанты и их матросы становились щедрыми, веселыми и беззаботными.

Наевшись за весь прошедший трудовой день,[7 - А заодно и за следующий – авансом.] Серафимины соотечественники расположились вокруг костров – кто поспать, а кто – послушать диковинные были и небыли речистых купцов о далеких странах.

Ночь прошла и кончилась незаметно. Утром лесогорское землячество продрало залипшие очи с первыми лучами такого же сонного солнца, быстро смело холодные остатки ужина, запивая кипятком, похлопало друг друга по спинам, желая счастливого пути, и разбежалось по своим ладьям.

Четыре белых паруса с зеленой Лесогорской горой взмыли почти одновременно и, наполнившись холодным утренним ветром, понесли моряков: кого к долгожданному дому, а кого – в чужие нерадостные земли.

Иванушка, всё еще под впечатлением от ночных историй о дальних странствиях, задумчиво стоял на корме и рассеянно глядел на волны. Хмуря белесые брови, он удивлялся, как за время пребывания в Мюхенвальде он умудрился не заметить мощеных золотыми слитками площадей, в Шатт-аль-Шейхе – коньков-горбунков, питающихся исключительно песком, смешанным с иголками, в Зиккуре – ходячие деревья, исчезающие в полдень и появляющиеся в полночь, в Стелле – гонки огненных колесниц, запряженных медными драконами…

Вообще-то, судя по повествованиям говорливых бизнесменов, кроме этого он ухитрился пропустить еще не менее сотни увлекательнейших вещей и явлений, но первое поразило его воображение больше всего.

Кому, интересно, в Вондерланде могло прийти в голову мостить площади золотом, рассеяно моргая под напором упругого ветра, раздумывал он. Это ведь чрезвычайно непрактично! Такой мостовой не хватило бы и на день! Ведь всем известно, что золото – очень мягкий металл, изнашивался бы моментом…

Вдалеке три лесогорские ладьи, размером уже с игрушечные, набрав полные паруса ветра и подпрыгивая на веселых волнах, спешили-торопились к родному берегу.

Почувствовав скользящий толчок в плечо, царевич оторвался от размышлений и с бессильным состраданием поглядел на пристроившегося рядом мага-хранителя.