Больно

Ему забинтовали руки и позволили встать. Медсестра сказала, что его оставят в клинике до утра и попросила следовать за ней.

Палата, куда его привели, оказалась одноместная с отдельной уборной. Кровать застелена чистым белоснежным бельём. На столе стоял поднос с едой.

Татаринцев уже успел оценить сервис в этой клинике. Всё на высшем уровне. Кругом почти стерильная чистота. Есть даже бесплатный доступ в интернет.

Станислав поел, потом написал другу.

«Привет, Слава. Всё хорошо. Оставляют в клинике до утра».

«Привет. Завтра на работу не приезжай. Отлежись. Надеюсь, у тебя всё получится и с Максимом всё будет хорошо», – ответил Вячеслав.

Единственные, кому он сказал о сыне, это Чигинские и Паша. Стас знал: те не подведут и не станут трепаться об этом на каждом шагу. Каким бы отбитым не считали Славку, но друга он никогда не предаст.

После процедуры слипались глаза. Станислав разделся и лёг. За руль ему сейчас всё равно нельзя, а вот завтра он поедет домой.

Вечером принесли ужин. Потом пришёл дежурный врач и поинтересовался самочувствием.

– Всё хорошо. Отоспался и пришёл в норму. Я могу видеть мальчика, для которого сдаю кровь? Хотя бы издалека.

– Вообще-то не положено, – буркнул пожилой доктор.

Стас вынул портмоне из пиджака, который висел на стуле. Потом достал две пятитысячные купюры и сунул доктору в карман синей рубахи.

– А так? – спросил Татаринцев, глядя мужчине в глаза.

– Хорошо. Только никому не говорите, особенно его родителям. Разбужу, когда все лягут спать.

Врач быстро удалился, но не обманул. Ночью он осторожно провёл Стаса к палате Максима.

Стена с одной стороны от двери была стеклянная и занавешена жалюзи. Татаринцев раскрыл пальцами две пластинки и заглянул в щель. Комната освещалась ночником, который стоял на тумбе у кровати. Мальчик спал, подложив ладонь под щ?ку. Его голова была бритая налысо. От носа тянулась какая-то трубка. С другой стороны кровати стояло оборудование.

У Стаса защемило сердце при виде этого.

– Когда ему будут вживлять мои клетки? – поинтересовался он.

– Завтра. Потом малыша переведут в другую палату. Там специальные фильтры стоят и никто, кроме медсестры или врача, не сможет зайти. Максим будет находиться там месяц. Если за это время не произойдёт отторжение и появится положительная динамика, его выпишут домой. Ид?мте. Как бы нас тут не увидели, – шепнул врач.

– Спасибо, что позволили увидеть его.

Стас вернулся в палату, но с трудом уснул.