Безрассудство

Он впервые притронулся к ней, впервые оказался так близко. Больше всего Феба испугалась самой себя, своей реакции. Она чувствовала, что задыхается.

Она неожиданно поняла, что ее волновал этот запах… Описать его было невозможно, в нем смешались запахи кожаного седла, конской шерсти и мускусный запах мужчины. Она поняла, что никогда не забудет этот миг.

Почувствовав силу его рук, она испугалась. Как мала она перед ним, как легка. Первое впечатление не обмануло ее – он действительно стал гораздо крупнее, чем в юности.

Восемь лет назад Феба восхищалась человеком, претендовавшим на роль спасителя ее сестры, со всем пылом невинной романтической девочки.

Этой ночью она поразилась открытию, что сама могла бы без ума влюбиться в него – влюбиться, как взрослая женщина во взрослого мужчину. Ничего подобного она в жизни своей не испытывала ни к одному мужчине, даже к Нилу. Никогда не переживала этого внезапного, потрясающего откровения.

«Видимо, у меня просто разыгралось воображение», – попыталась она успокоить себя.

Габриэль осторожно поставил ее на ноги. Смущенная ошеломляющим впечатлением, произведенным его объятиями, Феба забыла опереться на правую ногу, прежде чем перенести вес тела на левую. Она пошатнулась и схватила Габриэля за руку, чтобы удержать равновесие.

– Я напугал вас, прекрасная леди? – приподнял брови Габриэль.

– Нет, конечно же, нет.

Она решительно направилась к сломанной калитке. Все равно не удастся скрыть, что она слегка прихрамывает. Сама она давно уже привыкла к своей хромоте, но другим это всегда бросается в глаза.

– Вы подвернули ногу, когда я вас отпустил? – На этот раз в голосе Габриэля прозвучала неподдельная тревога. – Прошу прощения, мадам. Обопритесь на мою руку.

– Со мной все в порядке, – нетерпеливо ответила Феба.

– Вот как, – тихо отозвался Габриэль.

«Не смутит ли его моя хромота?» – подумала Феба. Обычно мужчин это отталкивало. Мало кто захочет пригласить хромоножку на вальс. До сих пор она не волновалась по этому поводу, смирившись. Но сейчас ей стало больно при мысли, что Габриэль, как и другие мужчины, требует от женщины совершенства.