Безрассудство

И все же одному Богу известно, почему он не устоял перед искушением и купил эту каменную громадину на побережье Сассекса. Ему не с кем разделить этот огромный дом, рядом только его слуги.

Габриэль с детства привык к одиночеству. Его отец был образованным человеком и после смерти жены полностью посвятил себя изучению сокровищ огромного книжного собрания. Он был по-своему добр, но книги значили для него гораздо больше, чем осиротевший ребенок.

Габриэль был предоставлен заботам слуг и самому себе. С пятилетнего возраста он создавал свой собственный мир, населяя его героями легенд об Артуре.

Проглотив все предания, повествующие о подвигах рыцарей, какие только сумел найти, он начал писать сам.

Его детские сочинения не сохранились – они были безнадежно утрачены вместе со всем имуществом, когда Габриэль покидал Англию. Однако два года назад, всерьез решив написать роман, он вспомнил свои юношеские опыты.

Рыцари «Круглого стола» составляли отличную компанию молодому человеку, но они не научили его трезво смотреть на жизнь.

Этому пришлось учиться на собственном опыте.

Габриэль приобрел «Дьявольский туман» вскоре после возвращения в Англию. Величественные башни, крепостные стены с зубцами и бойницами околдовали его. Выглядывая из узкого окна, он представлял рыцарей в полном вооружении, на могучих жеребцах въезжающих в его замок через массивные ворота подъемного моста.

«Дьявольский туман» в отличие от других величественных замков был не просто капризом богатого человека. Построенный в тринадцатом веке, он некогда служил крепостью, владелец которой питал пристрастие к потайным ходам и дверям, отворявшимся с помощью скрытых в стенах механизмов.

Поселившись в замке, Габриэль потратил несколько недель на изучение подземелья, заодно разрабатывая сюжет будущего романа.

Спустившись по каменным ступеням, Габриэль вошел в огромную залу. Роллинз, дворецкий, точно по волшебству возник из боковой двери:

– Почта, милорд.

На подносе, который торжественно протянул ему Роллинз, лежало одно-единственное письмо.

В «Дьявольский туман» письма приходили редко, и в последние два месяца основным корреспондентом была Дама-под-вуалью.

Габриэль остановился, пристально разглядывая изящный рыцарский щит тринадцатого века, украшавший потолок залы.

– Спасибо, Роллинз. Я прочту письмо по пути к себе.

– Прекрасно, сэр. – Роллинз повернулся и бесшумно заскользил к выходу из залы между двумя длинными рядами до блеска начищенных рыцарских доспехов.