Весёлый лес

– Сейчас уберу… погоди… – смущенно пробормотал студиозус, прошептал, старательно артикулируя, еще несколько слов… И воздух мгновенно заполнился и заиграл десятками и сотнями родственников настырной моли. И у всех первым пунктом меню стоял дублет агафонова крестника.

– Какого лешего!!!..

– Какая прелесть…

В зыбкий круг призрачного изумрудного света вступила принцесса.

– Агафон, ты им определенно нравишься, – невозмутимо заметила она.

– Я?… – моргая, уставился на нее студент – но взгляд Изабеллы покоился на дровосеке.

– Я? – эхом повторил Лес и растерянно повернул к предмету страсти измазанную бурой жижей физиономию.

– Ну должен же ты нравиться хоть кому-то… – еле слышно пробормотала Изабелла, оглянулась по сторонам, со все возрастающим смятением осматривая высвечиваемые мотыльками стены с их обвалившейся кладкой, пронзенной кривыми корнями деревьев, пол, покрытый слоем зловонной грязи, из которой тут и там торчали то ли кости, то ли обломки архитектурных украшений…

– Это… не дворец, – нервно кусая губу, прошептала она, не веря своим глазам.

– В лесу, – быстро подсказал дровосек. – А это, наверное, какой-то…

Договорить он не успел: над их головами раздался утробный хохот, шум точно от внезапного ливня или ветра, и тут же за ними – треск веток и разрываемой ткани, словно кто-то ломился через ожившие после визита Лесли кусты. И в следующий миг на плечи лесоруба, распугивая в разные стороны мотыльков и Агафона с принцессой, низверглось нечто, при ближайшем рассмотрении, ощупывании и выслушивании оказавшееся Гретой.

– Там… что-то как загомонит… как загогочет… – трясущимся тонким голоском просипела она.

– Филин. И ветер.

Дровосек смерил односельчанку при свете единственного оставшегося мотылька уничижительным взглядом и отер рукавом заново покрывший его лицо слой вонькой грязи.

– Да что я – филина от ветра не отличу!

– Агафон, – взяв себя в руки, размеренным тоном, словно на светском рауте, а не в наполненной грязью яме, проговорила ее высочество.

– Я… я… – растерянно открыл было рот чародей, но Лесли, привыкший за вечер к новому имени, быстро перехватил инициативу.

– Э-э-э… – глубокомысленным басом сообщил он.

– Мы… – сконфуженно пискнула Грета.

– Это… – закончил объяснение студиозус.