Похищение Елены

И, самое важное, этот способ уже был однажды опробован Иванушкой на практике – в том самом ярмарочном лабиринте, куда они с матушкой зашли, не дождавшись сопровождающего, и где благополучно умудрились потеряться уже через три минуты. Тогда спасение царицы Ефросиньи заработало ему дополнительный урок стрельбы из лука в неделю, но, увы ненадолго – до первой занозы в пальце…

Иван мотнул головой, отгоняя невесть откуда взявшуюся ностальгию, и заявил:

– Я выведу вас отсюда. Следуйте за мной.

– Что, еще один умник? – оторвался от лупцевания Геноцида и ревниво прищурился Трисей.

– А ты откуда знаешь дорогу?

– Даже Трисей не смог найти обратный путь!

– Даже волшебный клубок не помог!

– Ты что – был тут раньше, что ли, а?

– Еще за тобой будем семь часов сейчас ходить!

– Нет уж!

– И так с ног валимся!..

– Повезло Минозавру – раз, и все!

– Что ты сказал?..

– А-а-а-а-а!!!..

Царевич вздохнул и закатил глаза. Кажется, полноценно общаться с этими людьми, не вызывая лавины дурацких вопросов, можно было только одним методом.

– Боги Мирра меня поведут! – сурово изрек он. – Кто сомневается в воле богов, поднимите руки!

Двенадцать пар рук синхронно спрятались за спины. Только Ирак остался стоять, покачиваясь и блаженно улыбаясь.

– Вперед! – воззвал царевич. – И да ведут нас боги Мирра!

И все дружною толпою устремились за ним.

Часа через четыре уставшие иолкцы уже во всю ставили под сомнение не только его компетенцию как проводника воли богов, но и существование самих богов, божественного провидения и Мирра вообще, и всего остального окружавшего их когда-то мира – в частности. Некий Платос выдвинул философскую теорию, нашедшую горячую поддержку в массах, о том, что окружающая реальность субъективна, и является лишь отражением нашего представления о ней, то есть, пока мы думаем, что мы в лабиринте – мы будем в лабиринте.

Откровенно говоря, Иван-царевич с удовольствием и сам стал бы приверженцем этой теории, потому что ноги под ним заплетались и подкашивались, тонко намекая, что день был у них сегодня трудный – но не успел. В лицо ему внезапно пахнул соленый ночной ветер.