Каждый Наследник желает знать…

 – В конце концов, день туда – день сюда при ваших обстоятельствах не решает ничего, а отдых после долгого пути – вещь незаменимая.

Иван оглянулся на товарищей, поймал их угрюмые взоры, полные невысказанных мыслей, а больше – обвинений, и вежливо покачал головой:

– Благодарим за предложение, ваше величество, но…

– Но вы не представляете, с каким интересом и желанием мы готовы воспользоваться предоставляемой возможностью! – с цветущей улыбкой вынырнула из-за его спины царевна. – Всегда мечтала осмотреть ваш чудесный город – ведь ему еще и ста лет нет, а сколько уже удивительных построек, чудесных зданий, монументов и даже скверов! И мои друзья тоже горят от нетерпения!.

– Сеня!.. – ошарашенно вытаращил глаза лукоморец.

– Даже мой суровый супруг как-то упоминал об этом, хотя дела и обязанности постоянно отодвигают приятные моменты путешествия! – лицо Серафимы лучилось невинной радостью и восторгом, освещая мрачноватый кабинет монарха Атланды. И даже настороженные чародеи за спиной короля, проинформированные о степени опасности каждого из бойцов маленького отряда, почувствовали себя виноватыми перед такой искренней и бесхитростной девушкой.

– О светоч мудрости, но…

– Ахмет, не будь таким нетерпеливым, – капризно скривила губы царевна. – Гаурдак от нас никуда не денется… или мы от него… а подобная возможность предоставляется иногда раз в жизни! Разве это не прекрасно – путешествовать по Белому Свету, узнавать про другие народы, про их культуру и диковинные обычаи!

– Ну… если ты так полагаешь… – развел Амн-аль-Хасс пухлыми руками, соглашаясь.

– Значит ли это, что ваши величества и ваше высочество принимают мое приглашение?

Иванушка мог бы поклясться, что в голосе Тиса прозвучало не только удивление, но и облегчение, и в честной душе его моментально вспыхнула непрошенной искрой неприязнь: «Думает задобрить нас… подлизаться… минуты бы лишней здесь не оставался!.

– Принимают, принимают, – с преувеличенным энтузиазмом кивнул Олаф, за несколько недель научившийся полагаться на хитрость и чутье лукоморской царевны, и даже попробовал изобразить на зверски нахмуренной физиономии умиротворение и простодушие.