Чем дальше в лес…

Чем дальше в лес…

Светлана Багдерина

Иван-царевич и С. Волк или В чужой монастырь со своим самоваром #1

Однажды добрый мальчик из хорошей семьи сбежал из дому, связался с сомнительной личностью, попал в такое количество переделок, что не пересчитать и на пальцах рук и ног его и сомнительной личности вместе взятых, но, в конце концов, всё кончилось хорошо. Или не очень? Или совсем не так, как должны кончаться подобные истории? А вот это уж как посмотреть… Из серии «Былины Белого Света».

Светлана Багдерина

Чем дальше в лес…

Ха-ха-ха! Конь на обед – молодец на ужин!

    Комар.

Ближе к полудню, когда солнце добралось почти до самого зенита, Иван подъехал к развилке. Между разбегающимися дорогами на коврике из пыльной травы самодовольно развалился огромный валун. Даже не спешиваясь, царевич мог разглядеть, что на поверхности его было что-то высечено, причем очень давно, потому что от времени надпись поистерлась, и кроме того, что она существовала, ничего более различить с высоты спины Бердыша было невозможно.

– Это он! – радостно, словно при виде давно пропавшего и внезапно нашедшегося родственника, воскликнул Иванушка, – Я читал! Здесь должно быть сказано, куда ехать дальше, и что на каждой из дорог должно случиться! В «Приключениях лукоморских витязей» королевич Елисей встретил как раз такой же в шестнадцатой главе, когда он поскакал в Караканское ханство чтобы спасти королевну Хвалиславу из лап хана Чучума!

И он осторожно сполз с седла, довольный в глубине души, что нашелся наконец более-менее благовидный предлог снова почувствовать под ногами землю.

Переступая так, будто седло все еще оставалось у него между ногами, царевич приблизился к камню, бережно стер колючую придорожную пыль и, прищурившись, постарался разобрать, что там было написано.[1 - Он был еще слишком молодым и неопытным путешественником, а в книгах и свитках этого, конечно никогда не упоминалось, так что Иван не мог знать всемирного закона, касающегося того, что люди пишут, писали и будут писать во все времена и во всех мирах мелом на заборах, краской на стенах или, при отсутствии таковых, зубилом на булыжниках, и что лишь отдаленно можно было внести в рукописное произведение как указание направления движения и последствия оного.