Все мы злодеи

– Он напал на мистера Эттуотера? – в ужасе спросила Изобель. Баярд Эттуотер был могущественным человеком.

– Это была сомнительная попытка самообороны, но все же… – мама сделала глубокий вдох. – Понимаю, когда начнется турнир, он не будет таким сильным, потому что у него не будет возможности пользоваться высшей магией. Но все равно это мне не нравится. Он опасный, психически нестабильный. Обещай мне, что не будешь намеренно вступать с ним в противоборство.

Страх в голосе мамы заставил живот Изобель сжаться.

Она так от этого устала.

– Давай не будем говорить о турнире? – спросила Изобель, как будто опять говорила с Оливером. Она порылась в своем одеяле в поисках CD-плеера.

Ей очень хотелось побыть в одиночестве.

– Я просто не понимаю, Изобель, – резко сказала мама. – Правда не понимаю. У тебя вся жизнь впереди. Год назад ты говорила, что хочешь изучать моду. Ты не хотела иметь ничего общего ни с этой книгой, ни с турниром, ни…

– Я передумала, ясно? – огрызнулась Изобель. – Приняла решение.

– Но ведь это не так. Ты все еще несовершеннолетняя. Если тебе понадобится операция, на нее понадобится мое согласие. А чтобы ты могла поехать на экскурсию, тебе нужно мое письменное разрешение.

Это была не первая их ссора и даже не десятая. Не обращая внимания на маму, Изобель принялась распутывать наушники.

– Я все еще хочу знать, что тебе сказал твой отец, – продолжила мама. – Я хорошо его знаю. Знаю, что он тебя убедил.

В голове Изобель раздался голос отца: «И ты предашь свою кровь и плоть? После всего, что мы для тебя сделали? Это потому, что ты испугалась? Но ты слишком талантлива, чтобы бояться. Или ты нас стыдишься? Ты ведь можешь победить, Изобель.

– А может, я хочу быть чемпионом, – солгала Изобель. – Может, я хочу, чтобы после победы мое имя осталось в анналах истории.

– Это слова Бриони, не твои.

Услышав имя Бриони, Изобель вздрогнула. От воспоминаний обо всем, что она сделала с ней, девушку все еще бросало в дрожь. Она знала, что после того, как чемпионкой объявили ее сестру, Бриони, возможно, было больно. И Изобель была рада этому.