Все мы злодеи

И несмотря на то, что его кожу обожгло вспышкой боли, крови не было.

Этого было недостаточно.

Во второй раз он закричал громче. И в третий. Верхние слои кожи отклеивались, как полупрозрачные полоски бумаги, открываясь словно страницы толстой книги. Когда он использовал заклинание в четвертый раз, заряд в камне с Переворачивателем страниц закончился, а по его животу, к пупку, потекла тоненькая струйка крови.

Прикусив губу, Алистер осторожно собрал кровь и размазал ее по магическому камню, вставленному в дверь хранилища.

Хранилище было заставлено множеством высоких, от пола до потолка, металлических полок. На каждой из них стояли сотни стеклянных склянок, предназначенных для хранения похожей на звездную пыль сырой магии, и от каждой такой склянки исходило зловещее алое сияние. Огромные, просто поразительные запасы, которые собирались на протяжении многих столетий.

Забавно.

Алистер представлял хранилище куда более грандиозным.

Если он проиграет турнир, будет неважно, сколько силы спрятано в этом хранилище. Проклятие турнира не позволяло никому, кроме семьи победителя, даже почувствовать высшую магию; Лоу зайдут внутрь и не увидят ничего, кроме пустых склянок. Право использовать высшую магию Ильверната перейдет к семье нового победителя на следующие двадцать лет, пока не начнется следующий турнир. Разумеется, Лоу могли бы использовать все имеющиеся у них запасы, но ведь они – Лоу.

Алистер схватил с полки первую попавшуюся склянку, поднял свитер с пола и надел его, поднимаясь по крутой лестнице.

Как он и боялся, бабушка ждала его наверху, словно чудовище из сказок, которые в его семье рассказывали детям на ночь. Она перевела взгляд с руки Алистера, в которой была склянка с сырой высшей магией, на его вторую руку, которой он держался за живот, и прищурилась.

Ее глаза были того же серого оттенка, что и у Алистера, а взгляд – очень, очень холодным.

– Я принес, – выдавил Алистер, протягивая ей склянку.

Она протянула руку, но вместо того, чтобы забрать ее, задрала его свитер. Когда ткань коснулась поврежденной кожи, молодой человек зашипел от боли. Кровь уже начала сворачиваться, но кожа все еще была разорвана, как крылья мотылька.

– Этого бы не было, если бы ты носил при себе проклятья, – решительно сказала бабушка.