Все мы злодеи

Она потерла губы друг о друга, чтобы убедиться, что помада еще не стерлась.

У нее все получится.

Изобель проследовала за Ридом, отодвинула черные бархатные занавески и прошла в расположенную в подсобном помещении тесную мастерскую. Рид рылся в шкафах, забитых пустыми магическими камнями, пока девушка неловко топталась в углу.

– Это ваш магазин? – спросила она.

– Да, – коротко ответил заклинатель. Он положил на стол сделанную из блестящего красного дерева магическую доску с выгравированной на ней септограммой.

– Как долго?

– С тех пор, как умер мой отец. Уж ты-то должна знать. Ты была на его похоронах.

Ее улыбка дрогнула, но только на мгновение.

– Да, приношу вам свои соболезнования, – сказала она, хоть и не могла вспомнить, кого и когда конкретно хоронили. С тех пор как ее семья начала таскать ее на кладбище, она приучилась не запоминать детали церемоний.

Ответом ей стало только уклончивое ворчание.

Изобель подошла ближе, заглянув заклинателю через плечо. В каждой точке септограммы Рид поместил отвратительные ингредиенты Тараканьей брони, в число которых входили один позвонок, экзоскелет линялой цикады, горсть чертополоха, кусок железной руды, столовая ложка могильной грязи, крыло мухи и не касавшийся земли погребальный саван. В ее семье привыкли полагаться на заклинания такого рода – на те, для создания которых требовались ресурсы, к которым больше никто не хотел прикасаться.

Рид откупорил каждую склянку с сырой магией. Сияющие как звезды белые крапинки парили внутри, словно не желая, чтобы кто-то тревожил их покой. Заклинатель осторожно вытащил магию из контейнеров: где погладил горлышко склянки, где шепнул пару слов – так ласково и близко, что стекло запотело от его дыхания.

Постепенно магия полилась на септограмму, и комнату словно осветила целая стая светлячков. Как только все контейнеры опустели, Рид наклонился и поцеловал магическую доску, как это было принято при подготовке любых заклинаний или проклятий, связанных со смертью. В тот же миг магия начала перемешиваться.

– Мне не нравится, когда мне лезут под руку во время работы, – коротко сказал он.