Планеты

– Эвиро! – Марион теперь был уверен, кто перед ним. Коснулся головы лонга, потрепал. – Бедняга, совсем ты одичала, озверела, оголодала, что готова разорвать любого, принимая за врага. Что же ты делаешь здесь, девочка, в лесу? Как же ты пережила своего хозяина?

– Да это же Эвиро – лонг Юл-Кана! – присвистнул Тасури. – Вот так встреча!

Лонг смотрел на них умными, какими-то почти говорящими глазами, беспокойно переминаясь с лапы на лапу и все посматривая куда-то вглубь леса. Потом подошел к трайду и, прикусив зубами его штанину, потянул.

– Что ты хочешь, Эвиро? – не понимая, спросил тот, а лонг продолжал тыкаться носом ему в ноги и тихо скулить.

– Наверное, он хочет есть, – предположила Дели, глядя на его впалые бока.

Тут Эвиро отбежала на несколько шагов и нетерпеливо посмотрела на них, потом в лес, снова на них.

– Она зовет нас куда-то, – решительно заявил Марион, вскакивая на харуба. – Что ж, веди нас, подруга!

Лонг радостно рыкнул, словно говоря: ну, наконец-то вы меня поняли! – и припустил вперед одному ему известной дорогой.

Дели думала, что это глупо – следовать за неразумным животным, которое, возможно, сошло с ума от голода, и теперь ведет их неизвестно куда и зачем, а может прямо навстречу гибели, но не стала высказывать свои мысли вслух.

А Эвиро все бежала и бежала. Наконец, она остановилась, оглянулась на всадников и вдруг исчезла, словно сквозь землю провалилась.

– Что за дьявол? – процедил Марион.

Но лонг не исчез, как призрак, а просто нырнул на дно небольшой лощины, поросшей кривыми чахлыми деревьями, с крутыми песчаными склонами.

Кровь отхлынула от лица трайда, когда он увидел, что за груда лежит на земле. Это был ихлак. Его сильное разметавшееся тело с налипшей грязью, засыпанное опавшими листьями, было неподвижно. Запавшие глаза закрыты. Коричневую грудь пересекала глубокая рваная рана, доходящая до живота.

– Так вот зачем ты привела нас сюда, Эвиро, – сдавленным голосом произнес Марион. – Ты до конца служишь своему хозяину.

Лонг ткнулся мордой в бессильную руку ихлака, заскулил, словно плача, лизнул. И вдруг эта рука пошевелилась, потом раздался тяжкий вздох, и закрытые веки затрепетали.

– Живой! – воскликнул трайд.