Планеты

– Приступ хитрости, – недоверчиво поцедил Марион, отпуская Эрго.

В небе все еще пылало ослепительное сияние. И Дели была уверена, что это проснулись кристаллы после долгого сна и явили Камарлену свою силу. Но на что направлена эта сила?

Купол света исчез также внезапно, как и появился. Пропали и столбы – колоссы, бьющие из гор. Перед ними снова было обычное небо, залитое солнцем.

– Корабли и пушки! – донеслось до них кряхтенье пирата. – Что это было, Призрак его дери!

– Может, лучше ты нам скажешь, что это было? – бросил Марион.

Тот быстро взглянул наверх и, немного успокоившись, сказал:

– Я чуть не сдох, клянусь вселенной! Не знаю, что это было, но я, действительно, едва не скопытился, не сойти мне с этого места! А все эти треклятые камни, будь они неладны! Неслыханное дело – Альфадей Эрго почти обделался от страха! Нет, нужно срочно сматываться отсюда, пока не вляпался в очередное дерьмо! – он кое-как поднялся на ноги, утер вспотевший лоб.

– Что бы все это значило? – задумчиво проговорил т, ахьянец.

– Я хочу вернуться в пещеру, – заявила Дели, объятая внезапной мыслью.

– Я не пойду ни в какие пещеры! – испугался пират. – Я теперь к этим проклятым камням больше не притронусь ни в жизнь! Пусть лучше меня сожрут марганы!

– Нам и в самом деле лучше вернуться туда, – сказал трайд, не слушая Эрго. – Думаю, алиманы не причинят нам вреда, а здесь снова могут появиться эти твари.

– Режьте, а я никуда не пойду, – вновь завел пират.

Марион схватил его за шкирку, толкнул к входу.

– Пошли! – приказал он.

– Хоть я и пират, но тоже имею права! – заорал Эрго. – Я имею право не идти! Метеорит тебе в зад, проклятый кээсец!

Кристаллы снова тихо сияли, наполняя пещеру спокойствием и умиротворением, снова на стенах плясали таинственные изображения, снова нежные блики играли на гранях.

Дели подошла к камням. Трайд понял ее, спросил:

– Вы уверенны, империта?

– Да, – ладонь девушки осторожно легла на прохладную поверхность алимана.

Через какое-то время она почувствовала уже знакомую пульсацию, как чуть ощутимые толчки сердца, но они все слабели, слабели. И, как далекое-далекое эхо, в мозг лился тихий ручеек, оставшийся от прежнего фонтана.

… Смерть отступила. Они сделали свое дело, и теперь царит покой.