Зов горы

Даже, пожалуй, поконцептуальнее: он занимал угол туберкулезной клиники.

Внутри салон больше напоминал склад – какие-то коробки, пустые стенды, парикмахерские кресла, обернутые пластиком. И лишь в глубине – пара зеркал, в которых отражались скучающие мастера в черных фартуках с желтыми квадратами.

– Господи! – сказала администраторша за стойкой. – Да полтора года назад нас тут всех чуть не поубивали. Понаехали мордовороты, стали предъявлять этот несчастный листок…

Администраторше было лет пятьдесят. Красивая, увядающая женщина, увешанная золотом.

Я огляделась. Одна стойка представляла различные средства для укладки. Все банки были с желтыми квадратами. Такие же квадраты я увидела на ручках круглых расчесок, лежащих перед администраторшей.

– И что? – спросила я. – Вы ее не вспомнили?

– Да не была она у нас! Никогда не была. Мы даже клиентов своих потом опрашивали, фотографию ее показывали – ее никто никогда не видел.

– А я у вас была?

– А вы не помните? – удивилась она, потом задумалась, оценивающе меня оглядела.

Я тоже осмотрела ее прическу. Хорошая.

– Наши клиенты богаче вас, – миролюбиво объяснила администраторша.

– Но не такие богатые, как эта пропавшая девушка, ведь так? Она была для вас слишком богатая.

– А вот и нет, – обиделась администраторша. – Между прочим, мы работаем с лучшими средствами мира. Вы не смотрите на интерьер. «Одаликс» – это сегмент «лакшери».

Я снова посмотрела на коробки. Везде эти желтые квадраты и слово «Одаликс».

Как много коробок для двух мастеров…

– Слушайте, – сказала я. – Так ведь, получается, что «Одаликс» – это название производителя.

– Да. Швейцарский производитель профессиональных средств.

– Значит, вы не только салон красоты. Вы еще и дистрибьютеры?

– У меня эксклюзивный договор, – гордо согласилась женщина. – Владелец марки был ко мне неравнодушен… – она улыбнулась и подмигнула мне. – Были когда-то и мы рысаками…

– То есть вы поставляете эту продукцию другим салонам? А заодно дарите свои блокноты, правильно?

– Блокноты, фартуки, постеры.

Сегмент «лакшери». В моей жизни был только один период, когда я могла иметь к нему отношение. Это весна 2012-ого. Как же ее звали, этого мастера? Мне дала ее Липницкая – я тогда так хотела быть красивой… Она приезжала ко мне на дом. В июле 2012-го года я стерла все свои контакты… Как же ее найти?

Я задумалась.