Зов горы

Одна из десятка других. Может быть, не самая убедительная. Но мы теперь решили не пропускать ничего, и будем разрабатывать каждую.

– Я не требую, чтобы она возвращалась, – это Фоменко наконец подал голос. – Я просто должен знать, что она жива и она не страдает.

Они замолчали, вопросительно глядя на меня.

Пауза была долгой, и я успела молча изумиться, думая о том, какие они глупые.

– Я хорошо оплачу эту информацию. Ну?

– Я не знаю, где она. Мы никогда с ней не общались.

Он вскочил так резко, что охранники не успели даже моргнуть.

– Говори, сволочь! Если я узнаю, что это ты помогла ей спрятаться, я тебе ноги вырву! Ну!

– Алексей Григорьевич! – Демичев бросился к нам и схватил его за руку, но тот лишь стряхнул ее мощным рывком плеча.

– Убью, уродина! Где она?! Говори! Всех твоих родственников убью, поняла?! Всех на хрен убью! Тащите сюда этого урода из кухни!

Узкоглазый охранник уже волок за шиворот Дениса.

Фоменко отшвырнул меня, и я упала назад вместе со стулом. Он же бросился с Денису и со всей силы ударил его кулаком в лицо.

– Где моя дочь?! – рычал он, захлебываясь слюной. – Где моя дочь?!

Я увидела, как по скуле Дениса ползет красная дорожка крови.

Наконец белобрысый охранник пришел в себя и стал оттаскивать шефа. Узкоглазый отпустил Дениса, и тот рухнул на пол, как мешок с картошкой. Фоменко пыхтел, как паровоз, и яростно матерился.

Демичев наклонился надо мной. В его глазах был ужас.

– Света, простите, ради Бога! Я не ожидал!

– Суки долбаные… Сектанты проклятые… – упырь стоял полусогнутый, прислонившись спиной к стене, и вытирал кровь с руки моей занавеской, висящей между комнатой и коридором. – Убью всех… Тварь… Узнаю, что это ты ей помогла, убью. Тебя, всех твоих родственников, друзей и соседей заодно. Весь барак этот спалю. Нелюди! Твари вонючие. Зачем только землю топчете?!

Он выпрямился и пошел из квартиры, покачиваясь, как пьяный.

Демичев сидел передо мной на корточках.

– Господи, даже не знаю, что сказать… Если бы я знал, что так получится… Слушайте… – он полез в карман. Вытащил оттуда пятитысячную бумажку. Покраснел. В ответный взгляд я вложила всю ненависть, отпущенную мне природой. И кажется, его проняло. Деньги он спрятал, потом встал.

– Я могу для вас что-нибудь сделать?

– Можете, – ответила я.