Остров чудищ

Но там были и хорошие люди, которых он всегда будет вспоминать с теплотой, вроде мастера Пилцманна, грибного фермера, или миссис Гавенер, библиотекаря, познакомившей его с захватывающим миром приключенческих романов. А самое главное – Занудшир был местом, где жили родители Баркли.

И где они были похоронены.

Легендарное чудище Леса по имени Гравальдор убило их восемь лет назад, когда разрушило город. Жители Занудшира ошибались насчёт многих вещей, особенно чудищ. Но Баркли понимал, чем был вызван их страх, и не считал себя вправе так уж сильно их осуждать.

Не желая делиться с Виолой своими сумбурными мыслями, Баркли побрёл вдоль берега. На пирсе Тэдж и Руна о чём-то горячо спорили с каким-то моряком. И хотя Баркли понимал Тэджа («Я не грублю, старик!» – закричал он и сделал руками грубый жест), но слова мужчины звучали как полнейшая тарабарщина. Его голос то возвышался, то затихал, как сами волны. Но, судя по сердитому тону, разговор не клеился.

По пляжу гулял холодный ветерок, и Баркли, спасаясь от него, нырнул за лежащий на песке корабль со сломанными мачтами и изорванными парусами.

Здесь он с тоской обозрел не внушающую оптимизма окружающую обстановку: куда ни глянь, взгляд натыкался либо на мокрый песок, либо на грязную овечью шерсть, либо на потрёпанную мешковину. В небе кружили чайки, отбрасывая размытые тени на бугристую землю, а на горизонте клубились штормовые тучи.

Сейчас в Занудшире подходили к концу недельные празднества середины весны, во время которых горожане красили яйца в яркие цвета и развешивали их на ветки деревьев, усыпанных розовыми и оранжевыми цветами.

Баркли один раз даже удалось уговорить мастера Пилцманна проникнуться фестивальным духом, и они украсили окна дома гирляндами из грибов.

В этом году в Занудшире праздновали без него.

«Ты теперь чудолог», – напомнил он себе, и эта мысль его обнадёжила, пусть и совсем немного. Потому что теперь стать чудологом было заветной мечтой Баркли. Он хотел защищать города вроде Занудшира и Нигденкса, пусть даже их жители никогда его за это не поблагодарят.

К тому же в Занудшире отныне ему были не рады. Там и так едва его терпели – сироту-оборванца, постоянно, хоть и не специально, нарушающего правила. Может, Баркли и питал к родному городу определённые тёплые чувства, но он никогда не чувствовал себя там своим.

Баркли смотрел, как Тэдж со стиснутыми кулаками утопал прочь от пирса, наорав на попавшуюся ему на пути овцу, хотя не то чтобы ей было до него какое-то дело.