Остров чудищ

А во время третьей пробка улетела так высоко, что Баркли едва успел поймать её у самого борта, прежде чем она ухнула в море.

А Беалах тем временем завела новый лимерик:

Ох, как тяжко быть этим мальчишкой!

Он так долго возился с той крышкой.

Пока подругу окружало сиянье,

А друг разил молниями на расстояньи,

Его дар был, похоже, пустыш…

– Беалах! – рявкнул капитан. – Веди себя прилично. – Он повернулся к зардевшемуся Баркли: – У тебя мудрёная магия, вот и всё. Что у тебя за чудище?

Корень горделиво приосанился, когда понял, что говорят о нём.

– Люфтхунд, – ответил Баркли.

– Основной класс?

Чудологи делили всех чудищ на пять классов, в зависимости от их редкости и уровня магической силы.

– Вообще-то Корень относится к мифическому классу, – уточнил Баркли. К мифическому причисляли самых могущественных чудищ, не считая шестёрки легендарных. Капитан наверняка считал, что, раз какой-то ученик был не способен контролировать свою магию, его чудище должно было относиться к основному, а может, даже к классу компаньонов.

Но капитан восхищённо присвистнул:

– Впечатляет, особенно в твоём-то возрасте. Хотя чему я удивляюсь, у тебя же сама Сумеречный Клык в учителях. Беалах относится к компаньонам, а мне для получения гильдийской лицензии в юности катастрофически не хватило усердия. – Он протянул ему руку для пожатия. – Меня звать Улик О’Хара. Перевожу товары с материка на острова Моря.

– И на остров Манси тоже? – спросил Баркли, вспомнив упомянутое Виолой название столицы Моря.

– Так точно, сэр. Манси, Данси, Коуд, Глэннок – да вообще на все, если подумать. Но конкретно сейчас мы направляемся к Манси.

Баркли про себя задался вопросом, почему Тэдж счёл, что Улик не в своём уме. Он ничего такого не заметил.

– Долго ещё до него? – спросил он.

– Часа три, как только мы перейдём Смену.

– Смену?

– Начало Моря. Должна быть уже скоро… А! Вон она!

Улик указал вперёд, и по спине Баркли пробежал холодок, когда он собственными глазами увидел, о чём говорил капитан.

Посреди водной глади тянулась невидимая пограничная линия. По одну её сторону – где они плыли сейчас – вода была зеленовато-серой, а волны хоть и нахлёстывали, но явной опасности не представляли. Но по другую вода была такого тёмного оттенка синего, что казалась чёрной, а пенистые гребни волн взмывали и опадали, как под дыханием гигантского существа, скрывающегося под поверхностью. Сердце Баркли в страхе затрепетало.